Главная / Новости /Общество / ​Криминальный роман

​Криминальный роман

30-11-2018

Появлению и распро­странению смешан­ных семей способ­ствовала церковь, заинтересованная в росте своей паствы. В том числе и за счет бурят преступ­ников. Крестившись, он становился другим чело­веком - русским, неподсуд­ным родовой юрисдикции и женился на русской жен­щине. Впрочем, все престу­пление такого человека могло заключаться только в конфликте с родовыми начальниками – нойона­ми, теми, на кого он рабо­тал. Ведь в те времена ни­какой социальной защиты у наёмных работников не было. Все изменилось только со сменой обще­ственно-политического строя после 1917 года, сообщает газета «Буряад үнэн».

Бурятские преступники, каторжанки и каторжане

Именно поэтому в лоно православной церкви бе­жали преступники буряты. Жамбалова Янжима, 1916 г.р., из с. Кусоты Мухорши­бирского района рассказы­вала об этом: «Раньше, если человек убьет кого-то, пой­дет к русским, к крестосам и скажет: сделайте меня русским, карымом. Тогда Христос разрешает, он чита­ет Христосу молитвы и про­ползает (голдироод гараха) между ног (ала доогуур) рус­ской женщины, которая сто­яла, расставив ноги: как буд­то она его родила. Он как бы становится ее ребенком. А потом ему повесят крест» (Жамбалова, Игауэ, 2010, с. 152–153). «Сделают боль­шое преступление, убий­ство, большое воровство и крестятся. Из буддийской веры переходят в христи­анскую – все, переродился человек. В тюрьме не сидел. Это обрусение. Чтобы окре­ститься и стать русским, они проползали между ног русской женщины – заново родился, а потом окрестил­ся – значит, этот обряд перед крещением» (Там же, с. 155– 156).

К слову, откуда пошел этот обычай очищения? Из преданий баргузинских эхиритов: «Саган жил око­ло Верхоленска со своими братьями, занимался охотой и пас скот своего отца Нэн­гэлдэра. Мать его померла. Саган решил жениться. Он выбрал себе жену. Она была беременна от знакомого Са­гана.

Когда прибыла свадьба с беременной невестой, Са­ган подошел к своей буду­щей жене, в один миг стащил ее с лошади и пропустил между ног. Этим приемом он очистил свою невесту от греха, после этого ее ре­бенок мог быть полноправ­ным членом его рода. У бар­гузинских бурят есть обы­чай, по которому холостой молодой человек не должен жениться на беременной девушке» (Балдаев, 2012, с. 209). Очевидно, что такая форма крещения в Забайка­лье и обычай баргузинцев имеют общие корни и яв­ляются обрядом очищения от греха прошлой жизни.

Крещеные буряты жени­лись на русских женщинах и жили в своих отдельных карымских селах. В Мухор­шибири это Брянка, Под­лопатки, Бар. Варфоломеев Антон Ильич, 1917 г.р., рус­ский, карым из с. Новоспасск (Брянка): «Весной в Егорьев день мой дед пас баран у бо­гатого бурята, сам был бурят. Уснул, видимо, а волки его баран разогнали. Он испу­гался: бугор перешел, в цер­ковь зашел, поп ему двад­цать рублей дал, крестил – в русскую веру перешел, русским стал. Был Цыдехан, стал Егор. Вот и все. Бабка пришла в кандалах, в Сибирь сосланная. Он на ней женил­ся. Дом наладили, семью за­вели. Вот и жили. Я дедушку не помню. А бабушку помню, умерла в 1930 году. Мы, рус­ские, карымы» (Жамбалова, Игауэ, 2010, с. 205).

Село Старый Заган в Му­хоршибири образовалось по- другому (Хохлов Иван Федо­тович, с 1931 года, родился в Старом Загане, православ­ный, сибиряк): «Семейские нас называли харануты. Це­ликом все село Старый Заган они так называли. Когда-то давно здесь был пересыль­ный пункт, села еще не было. Этапы гнали. Те, кто обслу­живал пересыльные пункты, бывшие ссыльные, отслужи­ли свой срок и их отпусти­ли на четыре стороны. Они перешли речку и женились на бурятках» (Там же, с. 231). «Харануты от слова бурят­ского «хара» – черный». Еще их называют баргуты. «Ни­какой разницы между ха­ранутами и баргутами нет. Они одинаковые. Правиль­ное – харануты» (Там же). То есть Старый Заган основали отбывшие срок каторжане и женившиеся на бурятских женщинах. Но, постепенно, проживая рядом с семей­скими, они волей неволей сближаются с ними. Недавно я разговаривал с уроженкой этого села, которая сообщи­ла, что теперь они считают себя семейскими: «Я знаю, что раньше мы были хара­нуты. Бабушка рассказыва­ла. Но теперь стали семей­скими». Возможно, старо­заганцам просто не хочется лишний раз объяснять, кто такие «харануты».

Массовая свадьба

Межрасовому смеше­нию способствовали брач­ные традиции бурят. Тогда за невесту платили калым, размер которых доходил до 100 лошадей, 20 верблюдов, 50 коров, 200 овец и 30 коз. Беднякам это надолго за­крывало путь к женитьбе. Однако невесту можно было выкрасть, обменяться или жениться на русской…

Известны и случаи орга­низованных миссионерами массовых свадеб холостых бурят на каторжанках. В 1880 году Даурская миссия собрала 10 бурятских пар­ней, батрачивших в русских деревнях у кулаков, выход­цев из трех улусов южного Забайкалья. Русские мисси­онеры прекрасно знали, что батракам-бурятам трудно найти себе жен из-за калы­ма. Без калыма выйти замуж могли только русские девуш­ки с внебрачным ребенком. В это время в Верхнеудинск прибыла партия из 120 ка­торжанок. Миссионер с при­одетыми за счет купцов Гол­добина и Трунева молодыми бурятами прибыл в тюрьму на свидание. «Женихи ото­брали себе невест соответ­ственно своим вкусам».

Затем в миссионерском стане были устроены кол­лективное крещение, венча­ние и торжественный обед. Действо проходило в при­сутствии викария, благо­чинного протоиерея с архи­ерейским хором и регентом, Забайкальского военного губернатора со становым приставом и урядником, во­лостных старшин, казацких атаманов, купцов первой гильдии г. Читы. Всем жени­хам дали имена и фамилии крестного благодетеля Суха­нова, купца из крещеных бу­рят г. Читы. «Будет, де, еди­ное стадо и единый пастырь овец православных». Стол ломился от закусок и вина. «В школе же были устроены брачные постели молодоже­нам. Миссионер развел их по комнатам и благословил, пожелал им счастья чадоро­дия.

Молодые все были пья­ны, в постели некоторые из них подрались. Мисси­онер кое-как уговорил их спокойно спать. Ночью три молодухи, ограбив своих пьяных мужей, убежали. По­иск, учиненный миссионе­ром, нашел одну в Красно­ярске, двух – в Акатуевской каторжной тюрьме, прибыв­ших за мужьями-каторжана­ми» (Балдаев, 2012, с. 707).

Результат был предска­зуемый, учитывая какой это был контингент:

«Порядочные женщины не шли добровольно в Си­бирь, а шли самые подонки. И вот в 1759 году, например, в числе 77 женщин, пере­сылавшихся в Сибирь, 24 ссылались за мужеубийство, 10 за детоубийство, 1 за от­цеубийство, 1 за кровосме­шение с отцом и т. д. Короче сказать, здоровый колони­зационный элемент Сибири был весьма незначителен и он положительно тонул в массе нездорового, а по­тому водворение порядка и законности в отношении русских к инородцам, когда первые в большинстве слу­чаев не признавали никако­го порядка и закона, было в высшей степени трудно» (Подгорбунский, ж. «Бай­кал» № 2, 2007).

Невольницы-пастушки

В начале 2000 года жур­налистское любопытство занесло меня в Бозой, место, явно не созданное для пре­бывания там женщины. Это была знаменитая женская зона под Усть-Ордой в Ир­кутской области.

В веселый застойный пе­риод, в 70-е и начало 80-х годов, единственная в Вос­точной Сибири женская зона в Бозое славилась своими красивыми узницами. Тогда большинство спецконтин­гента составляли растрат­чицы – торговые и финансо­вые работники и женщины легкого поведения, попа­давшие по статьям за туне­ядство и знаменитой 115-й, за заражение венерически­ми заболеваниями.

Попадали в самом расцве­те женской красоты, в воз­расте от 25 до 35 лет. Лет­ней порой конвоированные зэчки пасли телят и гусей на зеленых лужайках. А что для мужчины может быть привлекательнее одинокой и истосковавшейся по ла­ске невольницы? На другой день я встретился с мест­ными пастухами бурятами, и в разговоре коснулись и женской зоны. «Наши ота­ры рядом стоят. На улице 40 градусов, а они целый день со скотом в степи. К ним за­йдешь, а в тарелке у них только капуста на воде. Чи­фирем спасаются. Иногда мы даем им мясо, жир, жалко их, женщины все-таки». Кстати, некоторые из этих мужчин женились на бывших не­вольницах, в основном рас­тратчицах. Таких семей было немало в соседних селах. Од­ним женщинам зона ломала психику, и ничего хорошего у них не вышло. Но были и есть вполне благополучные семьи с детьми и внуками…

Гулящие люди

Поскольку с самого нача­ла русского проникновения в Сибирь в авангарде шли от­ряды, составленные из аван­тюристов всех мастей, в том числе по выражению того времени, «гулящих» (т.е. бе­глых), шатающихся, бездо­мных и безыменных людей, то от них трудно было ожи­дать высоконравственного поведения. Не было у них и постоянного духовного окормления, а если и было, то оно оставляло желать много лучшего.

«…имели последстви­ем страшные беспорядки в отправлении сибирским духовенством своих обя­занностей и крайнюю рас­пущенность нравов вообще в сибирских христианах. Святейший Патриарх Фи­ларет… послал в Сибирь обличительную грамоту с приказанием читать ее всенародно в церквях. Он укорял русских поселенцев в Сибири, особенно служи­лых людей, за то, что они не соблюдали положенных церковью постов, ели и пили с иноверцами, усваивали их обычаи, находились в связи с некрещеными женщинами, впадали в кровосмешения, брали себе насильно чужих женщин, закладывали, про­давали, перепродавали их друг другу… Сибирское ду­ховенство… снисходительно относилось к такому поведе­нию своей паствы, да и сами духовные нередко вели себя не лучше мирских людей» (Жалсараев, 2014).

Такое свободное сексу­альное поведение харак­терно для местных и по сию пору. «Были летние стоянки ферм, и туда ездили мужи­ки отрываться. И аракирет­ские, и все там смешались. Они на летниках ферм сво­бодно жили, а потом рожали без мужей. Есть же кино про русскую охоту («Особенно­сти национальной охоты»), там они тоже к дояркам по­ехали, а финн не понял, го­ворит: «А я не хочу корову». (Когда речь зашла о «тел­ках»– девушках. – Авт.) Вот это из жизни схвачено. Такое давно идет. На летники уез­жали, кто следить-то будет? Со всего Бичурского района ездили» (Жамбалова, Игауэ, 2010, с. 269). Это воспоми­нания одного из информа­торов о жизни в советский период.

(Глава из книги Алексан­дра Махачкеева «Карымы Бу­рятии. История и география поселений Русско-бурятских метисов», Улан-Удэ. 2018).

Александр МАХАЧКЕЕВ

Теги: история Бурятия карымы



Наши издания