Главная / Новости /Журнал Байкал / Гэсэриада. Архивные материалы 1948–1951 гг. о подготовке к празднованию юбилея эпоса. Часть вторая. «Байкал» №5 2018 г.

Гэсэриада. Архивные материалы 1948–1951 гг. о подготовке к празднованию юбилея эпоса. Часть вторая. «Байкал» №5 2018 г.

13-02-2019

История гонений на эпос «Гэсэр» в документах.

По книге «Цэндийн Дамдинсурэн: к 100-летию со дня рождения» / сост. А.Д. Цендина; Ин-т востоковедения РАН. — М.: Вост. Лит., 2008.

Т о в. Х а н г а л о в М.П. (зам. председателя Совмина БМ АССР):

В начале своего выступления мне хотелось бы вкратце остановиться на выступлениях тов. Зугеева и тов. Уланова. В выступлениях тов. Зугеева и тов. Уланова. В выступлении тов. Зугеева явно сквозило стремлениекак-нибудь оправдать проведенную Институтом культуры и экономики работу по «Гэсэру». Тов. Зугеев в своем выступлении сказал, что возникновение вопроса об издании «Гэсэра» в свое время являлось вполне законным и понятым. Ибо партия и правительство до войны поднимали вопрос о показе народных эпосов. До войны издание народного героического эпоса являлось торжеством не только того народа, творением которого является эпос, но всех народов Советского Союза.

Подобное утверждение не что иное, как грубое извращение политики партии правительства о народных героических эпосах. Партия и правительство всегда высоко ценили и ценят народные творения, особенно народные героические эпосы, я подчеркиваю слово «народные».

Обсуждение «Гэсэра» на данном совещании, тов. Зугеев, нисколько не означает изменения политики партии к народным героическим эпосам, как вы склонны толковать, а является стремлением выяснить, действительно ли «Гэсэр» — это народный эпос или нет. Об этом ясно было сказано А.В. Кудрявцевым на первом совещании. Тов. Зугеев, отказавшись признать народным эпосом «Гэсэр», подготовленный НИИКЭ к изданию, призывает по крупинкам собрать и создать народный эпос «Гэсэр». Тов. Зугеев, если вы знаете другой, чем обсуждаемый, действительно народный эпос «Гэсэр», то почему ясно об этом вы не говорите, призываете создавать какой-то еще новый «Гэсэр». Это не что иное, [как желание] как-нибудь цепляться за «Гэсэр» и продолжать шумиху о «Гэсэре».

Тов. Уланов, являясь одним из самых ярых защитников «Гэсэра», ничего научно обоснованного не сказал в подтверждение своих тезисов. И стремясь любыми средствами оградить своего «Гэсэра», тов. Уланов вместо научного обоснования стал на путь призыва: «Охраняйте „Гэсэра», отбирают его у нас». Как можно иначе рассматривать заявление тов. Уланова о том, что «если „Гэсэр» — не народное произведение, то, скажите, что бурят-монгольский народ творил? Значит, выходит, что у него ничего не было и нет». Это не доказательство, тов. Уланов, того, что «Гэсэр» — это народное произведение.

Сторонники самобытности бурят-монгольского варианта «Гэсэра» утверждают, что отличие бурят-монгольского варианта от монгольского заключается в том, что: 1) бурят-монгольский вариант является поэтическим произведением, а монгольский — прозаическим; 2) Гэсэр по бурят-монгольскому варианту спустился с неба на землю по требованию богини-бабушки, а по монгольскому — по требованию Будды; 3) в бурят-монгольском варианте Гэсэр характеризуется как парень (хубун), а в монгольском — хан (царь); 4) Гэсэр, по бурят-монгольскому варианту, ведет войны с врагами, идущими с востока. При внимательном продумывании все эти аргументы являются крайне неубедительными. Сторонники «Гэсэра» ничем не доказали, что монгольский вариант «Гэсэра» является только прозаическим произведением, что никогда он не был и не сказывался в поэтической форме. По этому вопросу мы находим у С.А. Козина в его «Гэсэриаде» совершенно иное утверждение. С.А. Козин пишет: «Что касается, в частности, вопроса о том, почему письменные версии „Гэсэриады» предстают нам в прозаической форме или лишь изредка перемежаясь стихом, то этот вопрос уже и при тех материалах, которыми мы располагаем в настоящее время, может быть разрешен с достаточной достоверностью. Многие исследователи... в той или иной форме поддерживали гипотезу о принятом у монголов и тибетцев обыкновении переделывать и приспособлять для исторических повествований и хроник народные эпические сказания, слагавшиеся обычно в стихах... Ксилографическая версия Гэсэриады, очень бедная стихотворными вставками, представляет наитипичнейший образец беллетристического приспособления народной словесности» (с. 224). Поэтому утверждение, что бурят-монгольский вариант «Гэсэра» в отличие от монгольского изложен в стихах, является явно несостоятельным. То, что монгольский вариант «Гэсэра» написан не стихом, а прозой, может быть приписано, как указывает С.А. Козин, личным вкусам и намерениям автора-составителя.

Второе обстоятельство, что Гэсэр спустился с неба на землю по требованию богини-бабушки, а не Будды, как в монгольском варианте, скорее всего характеризует не самобытность бурят-монгольского варианта, а влияние шаманизма, изменение монгольского варианта в духе шаманской религии.

В данном случае характерно не то, по чьему требованию Гэсэр был послан, а то, что как в бурят-монгольском, так и в монгольском вариантах Гэсэр является сыном Хурмасты-тэнгрия. Далее, механический перевод на русский язык понятия бурят-монголов, по шаманской вере, «западные тэнгрии» и «восточные тэнгрии» — на «запад» и «восток» и на основании этого утверждение о том, что Гэсэр воевал со злыми духами, идущими только с востока, является неправильным. По шаманской религии все правое и доброе ниспосылаются богами «западных тэнгриев», а все злое и дурное — богами «восточных тэнгриев». При этом представление о «западных и восточных тэнгриях» совершенно не тождественно с нашим представлением о западе и востоке. По «учению» шаманской религии, злое, недоброе и т.п. могут быть только действиями богов «восточных тэнгриев».

Что из себя представляет «Гэсэр»? «Гэсэр» — это произведение, отражающее феодальную эпоху. Все небожители, особенно Хан-Хурмаста-тэнгрий и Атай-Улан-тэнгрий, — крупные феодалы, обладающие большими землями с многочисленным населением, огромным количеством скота, несколькими нойонами, различными баторами (военной дружиной) и т.д.

Поэтому предположение о том, что «Гэсэр» не что иное, как произведение о Чингис-хане, является более вероятным. Признать «Гэсэр» самобытным народным эпосом бурят-монгольского народа никак нельзя. «Гэсэр» в народе не бытует. О «Гэсэре» могут рассказать только несколько стариков. На основании этого утверждать, что «Гэсэр» бытует в народе, никак невозможно.

Тов. Балдано в своем выступлении не объяснил искренне, по-партийному о той шумихе вокруг «Гэсэра», созданной в свое время буржуазно-националистической группой, а прикинулся ничего не знающим человеком. Утверждение тов. Балдано о том, что он до этого времени ничего не знал о «Гэсэре», опровергается его же докладной, представленной в партийные органы. Тов. Балдано в своей докладной писал: «Сказание о Гэсэре способно удовлетворить самые строгие запросы философа и поэта, языковеда и историка, человека, отдавшего себя общественному служению, и мастера ратных дел. Художественная убедительность „Гэсэра» столь велика, что все, кто слушает его и читает, начиная от самого малограмотного и кончая самым образованным, с восхищением принимают на веру неопровержимую реальность этого огромного повествования, несмотря на всю фантастичность его образов и ситуаций».

В заключение следует сказать, что подготовленный НИИКЭ «Гэсэр» является произведением идеологически вредным. Поэтому работа по его изданию должна быть приостановлена. От издания «Гэсэра», кроме вреда, никакой пользы не будет.

Тов. Дамдинжапов Ц.Ж. (зам. зав. отделом пропаганды и агитации обкома ВКП(б)): Товарищи, на данном совещании в основном присутствуют работники идеологического фронта, руководящие работники партийных, государственных и научных организаций. Всем нам известно, какое огромное внимание уделяет ЦК нашей партии вопросам идеологической работы, вопросам коммунистического воспитания трудящихся.

Забота нашей партии о чистоте советской идеологии обеспечила и обеспечивает глубокую партийность, высокую идейность литературы, искусства и других отраслей культурного строительства. В свете грандиозных задач, вытекающих из решений ЦК нашей партии по идеологическим вопросам, пересмотр всего того, что делалось до этого вокруг «Гэсэра», является значительным шагом в смысле дальнейшей реализации решении ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам.

Я хочу процитировать одно очень важное положение из доклада тов. М.А. Суслова, сделанного им 21 января 1948 г. на торжественно-траурном заседании, посвященном XXIV годовщине со дня смерти В.И. Ленина. Тов. Суслов говорит: «Буржуазия всех стран и ее „социалистические» прихвостни злобствуют и беснуются по поводу проводимого в нашей стране ленинского принципа партийности идеологии, партийности литературы и искусства. Они хотели бы видеть в нашей стране идейный разброд, распространение под видом „свободы искусства» той духовной сивухи, посредством которой одурманивается сознание трудящихся в буржуазных странах. Они недовольны принципом большевистской партийности идеологии, так как этот принцип отрезает для них возможность отравлять трудящихся СССР ядом буржуазной идеологии».

Всем нам известно, что в области идеологии не может быть середины — или советская социалистическая идеология, или буржуазная идеология. У нас должно быть ясное понимание того, что делаем, ясное партийное отношение к тому, что имеется у нас. Отсюда, мы должны иметь совершенно ясное, определенное партийное отношение к произведению о Гэсэре.

Мне кажется, что это произведение о Гэсэре в своей основе имеет одно начало, одно происхождение. Не может быть, чтобы все азиатские народы, в частности народы монгольского происхождения, под одним и тем же названием «Гэсэр» имели каждый сугубо самобытное, свое произведение. Поэтому «Гэсэр», безусловно, имеет единое начало. Это подтверждают сюжетное сходство, сходство в действиях героев и самих героев, сходство содержания отдельных глав и т.д.

Что касается наличия отдельных оттенков, то оно легкообъяснимо. Разные социальные группы использовали это произведение применительно к своим социальным, классовым целям. Отсюда шаманы трактовали «Гэсэра» с позиций шаманской идеологии, буддисты — с позиций буддистской идеологии, ламы — с позиций ламаистской идеологии и т.д. Таким образом, наличие многих оттенков «Гэсэриады» — это прежде всего «творение» разных социальных групп (шаманы, феодалы, ламы и т.д.), которые подчиняли «Гэсэра» своим социальным, классовым идеологическим целям.

Говорят, что в этом произведении имеются отдельные элементы демократичности, гуманности, народности и т.д. Наличие этих моментов также легкообъяснимо. Произведение, если оно рассчитано для влияния на широкие массы, безусловно, будет допускать элементы демократичности, гуманности и даже народности, без наличия таких моментов невозможно влиять на широкие массы. Эти моменты особенно, говорят, привлекали внимание людей. Ведь имеем много фактов, когда ламы, буддисты проповедовали «любовь» к человеку, покорность, говорили, что никого нельзя обидеть и т.д. Все это делалось для того, чтобы влиять на массы, чтобы не допускать возмущения народа против социальных духовных несправедливостей, творимых эксплуататорскими верхушками, чтобы не допускать борьбы народных масс против ламаистских, нойонатских верхушек.

Даже в произведениях апологетов капитализма и империализма бывает много шума о демократии, о свободе и народе. Цену таких шумов мы прекрасно знаем. Таким образом, наличие отдельных демократических, гуманистических моментов еще не означает, что данное произведение является сугубо народным произведением. При определении народности произведения о Гэсэре, мне кажется, следует учитывать вышесказанные моменты, которые дают основание сказать, что сказание о Гэсэре не может претендовать на то, чтобы оно называлось сугубо народным, самобытным произведением бурят-монгольского народа.

С точки зрения политической весьма интересно то, что фашистский агент Поппе принимал самое активное, руководящее участие в деле пропаганды «Гэсэра» и подготовки его к изданию. Когда в Калмыкии проводился юбилей «Джангара»1, этот Поппе, кажется, также занимал руководящее положение. Когда поднимался вопрос о проведении юбилея «Гэсэра» в БМ АССР, этот Поппе опять появляется в Бурят-Монголии и возглавляет дело пропаганды «Гэсэра» и издания его, становится главным консультантом по вопросу «Гэсэриады». Все эти моменты наводят на мысль, что этот фашистский агент, может быть, имел определенную цель — отрицательно влиять на массы и работать против нас, против нашей Родины, путем идеологической обработки во враждебном направлении. После великих испытаний в прошедшей войне мы не можем равнодушно смотреть на все эти моменты и считать их случайными, ибо они небезынтересны в смысле разоблачения намерений наших врагов.

Возьмем другой вопрос: в вопросах пропаганды и составления сводного варианта «Гэсэра» активное, руководящее положение занимали люди, которые имели те или иные серьезные идеологические вывихи, люди, оказавшиеся националистическим охвостьем, как Шулукшин, Бальбуров, Балдаев, Санжиев и др. Случайно ли все это? Трудно сказать, что это случайно.

Вполне можно допустить мысль, что здесь вокруг «Гэсэра» работала какая-то группа, имеющая определенную политическую цель, определенное политическое направление. Эта мысль усиливается в связи с выступлениями здесь активных участников пропаганды и составления «Гэсэриады» — Бельгаева, Балдано, Галсанова и др., которые, по существу, подтвердили подозрительность всего поднятого вокруг «Гэсэра» шума.

В этом свете вопрос о самобытности бурят-монгольского «Гэсэра», поднятый организаторами кампании вокруг «Гэсэра», является совершенно неслучайным.

Организаторы сбора и пропаганды «Гэсэра» хорошо знали, что монгольского книжного варианта «Гэсэра» у нас не издадут, и поэтому искали «самобытный» Гэсэр», который нашли в лице эхиритского варианта. Найдя этот вариант, они стремились к тому, чтобы как можно скорее издать «Сказание о Гэсэре».

Здесь выступали т.т. Бельгаев, Зугеев, Балдано, Галсанов и др. организаторы сбора и пропаганды «Гэсэра», но они не раскрыли причин: почему торопились с изданием «Гэсэра», почему этот вопрос был выдвинут в 1940-1941 гг., почему в этих делах руководящее положение занимали Поппе и буржуазно-националистические элементы. Не верится, когда Балдано, Галсанов и др. говорят, что они были простыми исполнителями, случайными редакторами. Ведь в статье Санжиева (1941 г.) тов. Галсанов характеризуется как крупнейший писатель, непосредственно участвующий в редактировании и пропаганде «Гэсэриады». В 1941 году он специально редактировал две главы «Гэсэра», именуемые здесь «Желтой книгой». За последние годы, вплоть до 1948 г., т. Галсанов редактировал все главы сводного варианта «Гэсэра». После всего этого можно ли сказать, что тов. Галсанов — случайный редактор и простой исполнитель? Ясно, что он был одним из организаторов сбора и пропаганды «Гэсэра», главнейшим его редактором. Тов. Галсанов здесь нечестно рассказывал о своем участии, говоря, что у него отрицательное отношение к «Гэсэру» сложилось в 1943 г. Ведь он редактировал «Гэсэр» до начала 1948 г. Зачем и для чего такое нечестное объяснение? Он должен понять, что нечестность приводит к плохим последствиям.

Тов. Балдано был одним из главнейших организаторов сбора и пропаганды «Гэсэра». Он был ревностным составителем сводного варианта. Он у Санжиева, у Шулукшина был в почете. После всего этого он опять хочет показать себя в качестве «малютки» в деле участия в составлении и пропаганде «Гэсэра».

Интересно то, что организаторы кампании по «Гэсэру» (Санжиев, Манжигеев, Балдано, Галсанов и др.) везде писали, что Гэсэр — государственный деятель, народный герой, полководец и т.д., хотя «Гэсэр» считается эпическим произве-дением, стало быть, Гэсэр должен был быть эпической личностью. Спрашивается, какую конкретную историческую личность имели в виду, когда говорили, что Гэсэр — государственный деятель, народный герой, полководец и т.д.? Ведь, когда мы пишем о Суворове, Кутузове, Богдане Хмельницком, Петре Великом, мы имеем в виду конкретную историческую личность и поэтому называем их госу-дарственными деятелями, народными героями и полководцами. Вот отсюда возникает вопрос: кого имели в виду под Гэсэром, какая конкретная личность подразумевается под Гэсэром и т.д.? Не имеется ли в виду здесь Чингис-хан, Батый? Здесь тов. Цыденжапов докладывал о совещании, состоявшемся у Санжиева по «Гэсэру», которое носило конфиденциальный характер. На этом совещании, как указывали товарищи, присутствовал тов. Балдано, но он почему-то не хочет раскрыть то, что обсуждалось на этом узком совещании, носившем конфиденциальный характер.

Исторические решения ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам сыграли огромную роль в области дальнейшего развития литературы, искусства, подъема всей идеологической работы. Задачи, поставленные партией в области литературы, искусства и т.д., требуют, чтобы мы железной метлой отбросили все ненужное, все мешающее, все грязное. Возникает вопрос: «Гэсэр» играет ли какую-либо роль в пропаганде советской идеологии? Ответ должен быть ясным — не играет такой роли, и поэтому нет нужды в издании «Гэсэра».

Т о в. Х а д а л о в  П.И. (руководитель лекторской группы обкома ВКП(б)): Прежде всего, я хочу рассказать о мнении сказителя Алсыева Майсан Ардановича о «Гэсэре». Этот сказитель хорошо известен в литературном кругу, его произведения публиковались, его сказания записываются и теперь. Он сказал, что он не ученый человек, поэтому он высказывает лишь свое мнение.

Тов. Алсыев говорит, что «Гэсэр» не является творением бурят-монгольского народа. «Гэсэр» происходит из монгольского источника. Вероятно, что первоначально «Гэсэр» появился в Китае. В Монголию он попал позже и был приспособлен монголами к своим целям. В Китае, продолжает тов. Алсыев, имеются свои молельни, где установлены все 33 гэсэровских батора, и им молятся китайцы. Китайский экземпляр имел 12 ветвей. В Бурятию «Гэсэр» проник позднее через Монголию, но широкого распространения не получил. Я не помню, говорит тов. Алсыев, чтобы буряты особенно увлекались «Гэсэром».

Сам тов. Алсыев помнит часть «Гэсэра», и эта часть была в свое время записана Институтом культуры2. Этот вариант — нечто среднее между монгольским и так называемым «бурятским» вариантами. В этом варианте не говорится, например, о «Мангадхае», а говорится об «Абаргасын-Хубилгане».

Тов. Алсыев разделяет точку зрения тов. Хоца Намсараева о том, что теперь нет никакой надобности издавать «Гэсэр».

Далее. Я хочу обратить внимание собравшихся на некоторые места «Гэсэра» из варианта тов. Алсыева.

Обращает на себя внимание следующий факт.

Абаргасын-Хубилган-Нам-Дулма завоевал пять аймаков около реки Ганг. Население этих аймаков, не будучи в состоянии вести борьбу с Нам-Дулмой, попадает под его власть. Так и сказано в тексте: «Тэдэ амитан дайлалдахын шадалгуй тулоо тэрэ ханда зундоо орошоо»3.

Из всего населения этих аймаков выделяются сто человек, которые идут к Гэсэру и жалуются на этот факт. Можно предположить, что к Гэсэру пошли только те, кто не был согласен на вхождение под власть Нам-Дулмы.

Кроме того, обращает на себя внимание и такой факт.

Один из баторов Нам-Дулмы говорит: «Биденэрэй хэрбээ Ганг муреней шадархи табан аймаг зоние дайлан абагуй намнай, Гэсэр хаан добтолон эрэхэгуй байгаа». Что означает: «Если бы мы не завоевали пять аймаков у реки Ганг, то Гэсэр не произвел бы нападение на нас».

Не означает ли это, что в этих фактах заключено такое положение, что, после того как часть территории Бурятии была завоевана Россией, небольшая кучка людей бежала в Монголию (легко догадаться, что это были противники вступления Бурятии в состав России), после этого монгольские захватчики ведут борьбу за отвоевание этих территорий? Я это говорю не в порядке утверждения, дело специалистов — историков и литераторов выяснить этот вопрос, но высказываю это предположение в порядке постановки.

Следует далее заметить, что нападение Гэсэра и его баторов происходит так, как это свойственно захватчикам.

Когда Гэсэр послал своих баторов Нанзана и Шумара на разведку, то они, прибыв на территорию Нам-Дулмы, прежде всего ловят лошадей и прожорливо доедают их. Потом, убив одного из баторов Нам-Дулмы — батора Аргая и захватив второго — батора Шаргая, Нанзан и Шумар выкалывают его глаз и ложат за пазуху, отламывают одну руку и втыкают за пояс, отламывают одну ногу и привязывают к седлу. После этого они посылают Шаргая к своему хану, чтобы он сообщил хану, что Гэсэр идет на него войной и намерен отрубить ему голову, захватить его богатства, а людей угнать в рабство. Так и сказано: «Амитан зониие шни олзо болгожо абашхамни» («Людей твоих угоню в качестве трофеев»). Это заявление своих баторов Гэсэр одобряет, когда они сообщили ему, как они поступили с Шаргаем, — Гэсэр рад и одобрительно хохочет.

После того как закончилась битва между Нам-Дулмой и Гэсэром и когда Гэсэр и его брат Заса-Шэхэр приезжают во дворец к Нам-Дулме, то они застают настоящую битву между баторами Гэсэра, которые передрались из-за жены Нам-Дулмы. Когда же Гэсэр заявил, что он возьмет ее себе, то Заса-Шэхэр начал оспаривать. Тогда Гэсэр, чтобы красивая жена Нам-Дулмы никому не досталась, рассек саблей живот жены Нам-Дулмы. Из живота выпадает железный ребенок. Гэсэр разрубает ребенка пополам, из него образуются два ребенка. Гэсэр вновь разрубает на части этих ребят, из них образуется четыре ребенка. Тогда жена Заса-Шэхэра, знавшая, где находится душа у этого ребенка, посоветовала Гэсэру отрубить палец правой руки ребенка, тогда ребенок с криком, что «если бы ему было хоть месяц после рождения или если бы его мать доносила до срока в своей утробе, то его не победил бы Гэсэр», погибает.

Так заканчивается этот поход Гэсэра. Он ведет себя как разбойник и захватчик, как кровожадный изверг. Ничего нет демократического и гуманного у этого завоевателя, как утверждали здесь некоторые товарищи.

Специально «Гэсэром» я не занимался. Но из тех материалов, что мне известны, и из варианта, записанного у тов. Алсыева, видно, что Гэсэр является захватчиком: он действует как захватчик на той территории, по которой проходит.

В связи с этим я хотел остановиться на одном положении из выступления тов. Румянцева. Тов. Румянцев, основываясь на том, что «Гэсэр» существовал раньше Чингис-хана, пытался доказывать, что это служит доказательством того, что Гэсэр не олицетворяет собою Чингис-хана.

Дело в том, что «Гэсэр» мог существовать и раньше Чингис-хана, но он мог в то же время олицетворять и Чингис-хана. Известно, что Монголия до Чингисхана находилась под господством Китая. Господствующая в материальном отношении сила, как об этом учат классики марксизма-ленинизма, господствовала и в духовном отношении, и в идейном отношении. Так могли китайские захватчики проводить свою идеологию, в частности через «Гэсэра». Потом, когда Чингис-хан завоевал Монголию и другие территории, когда он установил свою империю, он мог приспособить к своим целям и «Гэсэра». Я хочу оказать, что дело даже не в том, раньше или позже Чингис-хана появился «Гэсэр». Дело в том, каково содержание «Гэсэра», какова его идейная направленность.

Известный интерес в связи с этим представляет свидетельство Доржи Банзарова. В своем исследовании вопроса «О происхождении слова Чингис» Доржи Банзаров писал: «Кому известно политическое состояние Монголии в эпоху появления Чингис-хана, тот легко поймет, что монгольскому завоевателю не нужно было принимать титула великого, могущественного, воинственного и т.п., ему нужен был титул в другом смысле. До появления Чингис-хана Монголия, состоя под влиянием Китая, дробилась на множество мелких племен, которые назывались илами, и владетелям их приличествовал титул ил-ханов; некоторые из них украшались китайским титулом ван, князь. Если владетель успевал соединить под свою власть несколько илов, что называлось гур, то он получал титул гур-хан. В этом смысле ханы хара-китайские назывались гур-ханами, и поэтому же враг и соперник Чингиса Джамуха на собрании боровшихся с Чингис-ханом племен был провозглашен ими гур-ханом». Доржи Банзаров продолжает, что Чингис-хан «не только не хотел, как выше сказано, титула, подобного гур-хану, но еще хотел быть равным китайскому императору. Для этого он объявил себя сыном неба, и потому принятый им титул Чингис должен был означать нечто выше гур-хана, соответствующее китайскому Хуан-ди — „император». Я думаю, что Тэмуджин восстановил древний титул великих ханов народа хиун-ну, владевшего всею Монголией с 214 г. до Р.Х. по 93 по Р.Х., титул tchen-yu, чен-ю, а по северному китайскому или новейшему произношению — шанъ-юй. Китайцы, выражая этот титул по возможности своими иероглифами, толкуют, что это слово значит то же, что хан; они же говорят, что хиун-ну называли своих ханов также тэнгри-кубу, т.е. „сын неба». Я уже заметил, что у монголов был шаманский бог Хаджир Чингис-тэнгри, „сын неба». Следовательно, хиун-ну растолковали китайцам значение tchen-yu (чингис) другими монгольскими словами тэнгри-кубун, и потому можно, не входя в этимологию слова чингис, принять, что оно равносильно титулу „сын неба», или „император»». (Цитирую по сборнику произведений Д. Банзарова, с. 77-79. Год издания не установлен4.)

Мы видим, таким образом, что не случайно в «Гэсэре» ведется борьба между богами, между ханами божественного происхождения. Этим самым обожествлялись самые определенные захватчики типа Чингис-хана. Отсюда ясно, кому служат вся «Гэсэриада» и ее проповедники.

Поскольку я специально не готовился к выступлению, то ограничусь этими замечаниями.

Т о в. О ч и р о в Ц.О. (зав. сектором печати отдела пропаганды и агитации обкома ВКП(б)): Здесь товарищи говорили в основном о вариантах «Гэсэра», бытующих у западных бурят. Я хочу в своем выступлении коснуться тех вариантов «Гэсэра», которые распространены в восточных районах Бурят-Монголии. Будучи в Иволгинском аймаке, я разговаривал по этому вопросу с людьми из колхозов им. Сталина и им. Молотова. Оказывается, там бытует печатный, монгольский вариант «Гэсэра». Местные буряты поэтому принимают Гэсэра не как народного героя, не как эпического легендарного героя, а как божество, представи-теля Будды на земле.

Если издать «Гэсэр», то он будет понят, видимо, среди той части населения, которая знакома с монгольским вариантом «Гэсэра», как воскрешение его.

Утверждая «Гэсэр» как народное произведение, некоторые ораторы ссылались на западный вариант «Гэсэра». Это вызывает ряд сомнений, ибо и на западе гэсэршины (например, Папа Тушемилов) не соглашаются рассказать «Гэсэр» летом, боясь как бы вместе с молнией не спустился на землю Гэсэр и не покарал их. Притом, перед тем как рассказывать «Гэсэр», рассказчики исполняют специальные шаманские обрядовые молитвы. Это тоже говорит о том, что и на западе «Гэсэр» понимается как какое-то божество. Поэтому и на западе вряд ли «Гэсэр» понимается как народное творчество.

Шулукшин, Манжигеев, Бальбуров и другие буржуазно-националистические подонки крепко цеплялись за «Гэсэра» именно потому, что они хорошо знали реакционно-религиозный характер его. Им выгодно было использовать это произведение в своих националистических целях.

Далее, мне кажется, что зря представляют себя за каких-то простачков те люди, которые занимались составлением сводного варианта «Гэсэра», будто бы они выполняли чью-то волю.

И тов. Балдано, и тов. Галсанов, и тов. Бельгаев, да и все другие, которые работали над этим, как показывают их дела, были последовательны и имели на этот счет свою определенную точку зрения. Это говорит о том, что они находились в идеологических заблуждениях. Эти заблуждения, между прочим, вышли за пределы «Гэсэра». Во многих произведениях наших поэтов (тт. Галсанова, Пимбуева, Цыдендамбаева) имеет место идеализация прошлого, уподобление героев улигеров, народных героев старины нашим советским людям. Настоящее совещание своевременно и актуально еще и потому, что оно предупреждает наших товарищей впредь от подобных заблуждений.

И наконец, несколько слов о происхождении «Гэсэра». Некоторые относят это произведение к глубокой древности и в подтверждение приводят примеры из «Гэсэра», как, например, в нем отражаются отношения родового общества и т.д. Мне кажется, что это еще не является доказательством, ибо остатки родовых отношений у бурят сохранялись до недавнего прошлого.

Обобщая свои мысли, я делаю вывод, что Гэсэр не является народным героем и представителем бурятского народа, а он — мифическая личность.

Заканчивая свое выступление, я хочу сделать в двух словах замечание по поводу выступления т. Гурвича. Мне не понравилось его выступление, получилось так, что он будто использовал свое выступление для рекламирования заклятого врага, фашиста Поппе.

Т о в. К о н с т а н т и н о в А.А. (зам. министра просвещения БМ АССР): На данном совещании по решению вопроса о «Гэсэре» необходимо сделать анализ «Гэсэра» объективно. Выступления некоторых товарищей показывают, что у многих из них имеется предвзятое мнение. Они пытаются доказать, что в бурятском варианте «Гэсэра» битвы, затеянные Гэсэром, направлены против русских, хотя об этом в самом произведении нет указаний. Причем тов. Тюшев доходит до очень широкого обобщения, рассуждая о направлении борьбы Гэсэра: через три большие реки на север. Нужно будет сказать, что буряты всегда селились в Прибайкалье. Буряты поэтому не могли знать о р. Иртыш, о которой говорил здесь тов. Тюшев, имея в виду Батыя. Такой вывод неправилен. Все войны, которые происходили в истории Бурятии, всегда были кровопролитными независимо от того, были они большими или малыми. Поэтому описание кровавых битв в «Гэсэре» вовсе не говорит о том, что Гэсэр и Чингис-хан — это одно и то же лицо. Тов. Тюшев далее доказывает, что в «Гэсэре» даны описания пространств, охватывающих чуть ли не весь мир, что тоже неправильно. Территория бурят была в действительности очень ограниченна, и буряты из Прибайкалья далеко не могли уходить. Мир в их представлении ограничивался Прибайкальем. Вот почему надо сказать, что с этой точки зрения взгляды тов. Тюшева необоснованны и никак не могут служить объективной оценкой «Гэсэра».

Подробный анализ «Гэсэра» — научный и критический — должны были дать специалисты, которые работают над ним, но они этого не сделали. До этого совещания в работе по собиранию материалов и изданию «Гэсэра» находились в плену шарлатанов в науке, которые пытались приспособить «Гэсэр» к своим националистическим взглядам.

На этом совещании исходя из марксистских позиций надо было дать серьезный анализ «Гэсэра» тем, кто занимался непосредственно этой работой. Сейчас этого не сделали, не смогли, испугались, занялись оправданием своих ошибок.

Я, собственно, не знаю, чего испугались? Ничего не сказали они о «Гэсэре» и работе над «Гэсэром». Бельгаев за два дня изменил свой взгляд на «Гэсэр», Балдано изменил свой взгляд за время выступления здесь, на этом совещании, он сказал, что политически отстал и ничего членораздельно не мог сказать по такому важному вопросу, как вопрос о происхождении «Гэсэра».

Мне кажется, что утверждать о том, что «Гэсэр» бурятский есть произведение самобытное, будет неправильно. Мы при этом должны учитывать, что бурятского населения в далеком прошлом не было. Нужно будет исходить из того, что буряты представляют племя монголов. Стало быть, «Гэсэр» надо будет оценивать с этой точки зрения. Если мы будем так подходить к этому вопросу, то будет принципиально неверно решение в части определения даты юбилея, считая возраст «Гэсэра» 600-800 лет. Такое решение будет неосновательным. «Гэсэр», по-видимому, имеет монгольское или китайское происхождение.

Поскольку на этом совещании нет лиц, занимающихся историей Монголии и Китая, то решить вопрос, когда возник «Гэсэр», очень трудно. Здесь нет людей, знающих историю Монголии, знающих историю соседних с нами стран, а потому решить вопрос о происхождении «Гэсэра» мы некомпетентны.

Здесь некоторые товарищи говорили, что бурятского «Гэсэра» нет. Это совершенно правильно. Имеется несколько вариантов «Гэсэра» — ойратский, калмыцкий, монгольский и китайский, что говорит об их одном корне. Бурятский вариант берет свое начало с монгольского варианта. Но так как буряты экономи-чески развивались позже и в других условиях, чем монголы, «Гэсэр» видоизменился, подвергся изменениям как по форме изложения, так и по содержанию.

Мы знаем совершенно различные варианты «Гэсэра» у различных народностей. Так как экономические условия развития различных народностей были различны, было и различно развитие их культуры, которое получило отражение в различных вариантах «Гэсэра». Например, калмыцкий «Гэсэр» отражает то, что переживал калмыцкий народ, бурятский же «Гэсэр» отражает то, что переживал бурятский народ.

К какой эпохе относится «Гэсэр»? Этот вопрос решить очень трудно. Западные буряты не имели писаного текста «Гэсэра», произведение устно передавали из поколения в поколение. Они переживали различные эпохи, и каждая эпоха имела свою особенность. Эта особенность давала наслоения и изменения в «Гэсэре».

В своем выступлении тов. Бельгаев говорил, что «Гэсэр» бурятский отражает смертельную борьбу между шаманизмом западных бурят и ламаизмом. На основании этого он доказывает, что «Гэсэр» выражает идеологию нойонов, кулацкой верхушки, что в нем нет ничего народного. Надо прямо сказать, что такое доказательство необъективно и ошибочно.

Дальше. «Гэсэр» был ли распространен в народе? На этот вопрос тов. Бельгаев побоялся ответить. Он в принципе отрицает распространенность его в народе. Если мы возьмем «Ульгерчины», то они до революции, так же как и «Гэсэр», были распространены в народе. Если взять западных бурят, в среде которых был распространен «Гэсэр», то они в культурном отношении за эти несколько десятков лет далеко ушли. Тяга к новой культуре оттеснила сказки, в частности и «Гэсэр». Поэтому сказки и «Гэсэр» начали забываться, молодежь его не знает. Это вполне естественно.

Как нужно подходить к оценке «Гэсэра»? Говорить, что «Гэсэр» является националистическим произведением, едва ли будет правильно. Нельзя к этому вопросу подходить предвзято. Нужно сделать глубокий и принципиальный анализ произведения «Гэсэр».

Я считаю, что специалисты к решению этого вопроса подошли неправильно. Надо сказать, что националистические взгляды Шулукшина и мысли Поппе предопределили оценку «Гэсэра» со стороны многих наших товарищей. Нам нужно сделать марксистский анализ этого произведения. Нужно дать серьезный критический научный анализ независимо от оценки Шулукшина и Поппе. Шулукшин и Поппе являются жуликами и старались использовать это произведение в своих интересах.

Отрицать художественное и литературное значение «Гэсэра» как сказки на бурят-монгольском языке нельзя. «Гэсэр» имеет, мне кажется, большую ценность с этой точки зрения.

Мне кажется, что «Гэсэр» с точки зрения литературной и художественной ценности для научных работников представляет сейчас интерес, и решить вопрос о прекращении работы над ним едва ли будет правильно.

Мое мнение: издавать «Гэсэр» нет надобности, но научную работу над ним нужно продолжать.

Т о в. Ц ы р е м п и л о н  Д. Ц. (председатель Президиума Верховного Совета БМ АССР): Товарищи! Я коротко остановлюсь на обсуждаемом вопросе. Здесь уже большинство товарищей высказалось о происхождении «Гэсэра». Некоторые товарищи говорили, что «Гэсэр» бурятский в чистом виде не существует.

Я лично, коротко ознакомившись с монгольским вариантом и частично с бурятским, также пришел к выводу, что не существует самобытный бурятский «Гэсэр». Тот вариант «Гэсэра», который подготовлен к печати Научно-исследовательским институтом культуры и экономики и Союзом советских писателей и который старались преподнести как бурятский, является монгольским.

Вопрос — насколько распространен «Гэсэр» среди бурятского народа?

В подготовительную работу по изданию «Гэсэра» были привлечены Поппе, Бальбуров, Шулукшин, Балдаев, Манжигеев, Санжиев, которые разоблачены как националисты.

Надо прямо сказать, что эта группа старалась привести целый ряд «доказательств» о распространении этого произведения среда бурятского народа. Это бесспорно. Со дня возникновения идеи издания «Гэсэра» по предложению Поппе проводили широкую пропаганду «Гэсэра» среди бурятского населения. Ведь мы знаем, что был развернутый план популяризации «Гэсэра» среди бурятского народа. Институтом был подготовлен проект письма секретарям аймачных комитетов партии. На этот счет был ряд докладных записок и справок, целый ряд статей в газетах «Б.М. Правда» и «Б.М. Унэн». Я интересовался, какие статьи писались в газете «Унэн», многие из вас, товарищи, видимо, знакомы, о чем писалось в газетах.

Я просмотрел подшивку газеты «Бурят-Монголой унэн» за 1940 и 1941 гг. За 1940 г. я ничего не нашел, правда, там несколько экземпляров газет не сохранилось, в подшивке не было, а за 1941 год я нашел большую подвальную статью т. Галсанова под заголовком «Бурят-Монгольский героический эпос». В этой статье т. Галсанов придает большое политическое и художественное значение эпосу «Гэсэр». В своем же выступлении на данном совещании т. Галсанов, так же как и т. Бельгаев, открещивается от своих взглядов, говоря, что это не народный эпос, что из колхозников моего родного колхоза никто не знает «Гэсэра», а писал в то время как раз наоборот. Позволительно спросить, что же случилось с т. Галсановым, а также с т.т. Бельгаевым и Балдано? Раньше все они находили, что «Гэсэр» имеет широкое распространение среди бурятского народа, предлагали праздновать 600-летний юбилей. Считали, что этот народный эпос отражает интересы бурят-монгольского народа, что действия Гэсэра — это действия бурятского народа.

Далее т. Галсанов пишет, что народ настолько любит «Гэсэриаду», что «Гэсэриада» отражает борьбу народного батора, что наши сказители Дмитриев и Алсыев, а также и другие воспевают «Гэсэриаду».

Дальше, говоря об изучении «Гэсэра», он сравнивает «Гэсэр» с изучением марксистско-ленинской науки, он пишет (читает по-бурятски). По-русски примерно это означает, что изучение эпоса дает возможность понять все то, что в прошлом бурят-монгольский народ пережил, его выступления против угнетателей, как он одерживал победы, узнать славные страницы древней истории бурят-монгольского народа. Или еще (читает по-бурятски). Что на русском языке означает: бурятский народ родился с чистой кровью Гэсэра.

Вот ведь что получается. Это писал т. Галсанов, а сейчас т. Галсанов говорит о другом.

Надо прямо сказать, что до последнего времени т.т. Галсанов, Балдано и Бельгаев, а также и другие товарищи, которые активно работали над «Гэсэром», открещивались от своего прежнего мнения. Очень интересное явление. Мне кажется, что они просто испугались и ушли в кусты, изменив свой взгляд.

Что можно сказать об идеологической ценности «Гэсэра». Уже об этом здесь многие выступающие говорили. Я присоединяюсь к мнению т. Хангалова. Никакой идеологической ценности «Гэсэр» не представляет.

В заключение я должен сказать, что издание «Гэсэра» нанесет только вред в идеологическом воспитании трудящихся, а потому я категорически высказываюсь против издания «Гэсэра».

Т о в. И в а н о в С. М. (председатель Совета Министров БМ АССР): Совещание по обсуждению вопросов, связанных с изданием «Гэсэра», идет к концу.

Я думаю, что теперь, имея соответствующие материалы и с учетом замечаний, высказанных в выступлениях многих товарищей на данном совещании, мы можем совершенно определенно сказать, что, во-первых, «Гэсэр» не является ге-роическим эпосом нашего народа, не отражает его исторического прошлого, а является лишь одним из вариантов монгольского «Гэсэра», появившегося среди бурят позднее, чем среди монголов, что показывает видоизмененный вариант общего монгольского «Гэсэра»; во-вторых, произведение «Гэсэр» по своему политическому содержанию и идейной направленности не отвечает интересам коммунистического воспитания народа, а наоборот, может быть использовано в националистических целях, целях возрождения старых идей панмонголизма, как это не раз пытались проповедовать в прошлом буржуазные националисты — враги народа.

Видимо, потому что «Гэсэр» можно использовать именно в националистических интересах, исключительно активное участие в пропаганде «Гэсэра» среди народа принимали такие люди, как Поппе, Шулукшин, Манжигеев, Бальбуров, Санжиев и др.

Следует отметить, что одни совершенно сознательно в антинародных целях пропагандировали «Гэсэр», а другие (кроме перечисленных мною лиц), не разобравшись в содержании «Гэсэра», впав в заблуждение, занимались пропагандой этого произведения, но, пропагандируя, — хотели они этого или не хотели, — по существу, помогали людям, сознательно извращавшим нашу советскую идеологию.

В-третьих, пользуясь нашей доверчивостью, эти лица, инициаторы издания «Гэсэра», сумели ввести в заблуждение и добиться ходатайства и решения вопроса о проведении юбилея 600-летия «Гэсэра» и издания его как героического эпоса нашего народа.

Нельзя также не признать, что сторонники издания широко использовали решение Правительства и развернули пропаганду среди трудящихся республики и даже в центральной печати.

При этом пропагандисты, как уже здесь говорили товарищи в своих выступлениях, подделывали «Гэсэр» под современность и пытались приспособить его к дружбе народов. Этим самым они маскировали основное идейное содержание по существу политически вредного произведения.

Правдивость такого утверждения, мне кажется, можно объяснить прежде всего тем, что первое серьезное отношение к «Гэсэру», постановка ряда вопросов по содержанию этого произведения вызвали разброд и серьезные споры среди самих же сторонников издания «Гэсэра». Я имею в виду т.т. Балдано, Зугеева, Галсанова, Уланова, Бельгаева и некоторых других.

Об этом же, по-моему, говорят такие факты, как отказ т. Балдано от хвалебного гимна так называемому бурят-монгольскому эпосу, который, описывая сюжет и фабулу, указывал, что «среди известных в Бурят-Монголии эпических образов нет образа более популярного, более откристаллизованного и в смысле художественном, и в смысле идейном, чем образ Гэсэра. Сказание об этом государственном муже, воине, полководце имеет для бурят-монголов такое же значение, какое имели Илиада и Одиссея для древних греков».

Как известно, т. Балдано после первых же критических замечаний отказался от всех этих утверждений, при этом свалив свое политическое недомыслие на отсутствующего переводчика Тарловского, а также и на ряд других лиц.

Или возьмите другой факт — наличие принципиальной и весьма существенной разницы между справкой т. Бельгаева, составленной за два дня до совещания с участием т.т. Румянцева и Уланова, и тем докладом, который сделал т. Бельгаев на нашем совещании.

Ведь в самом деле, если бы «Гэсэр» был действительно героическим эпосом, то людям, работавшим не один год над его подготовкой к изданию, не было бы необходимости оправдываться и выступать против произведения, пропаганди-руемого ими же в течение ряда лет.

Товарищи, ознакомившиеся с главами «Гэсэра», довольно ясно и обоснованно раскритиковали его политическое содержание и вскрыли всю вредность произведения. Особенно яркими с этой стороны являются выступления т.т. Тюшева, Белоусова, Хангалова и др.

Выступавшие здесь товарищи совершенно правильно утверждали, что горячими сторонниками издания «Гэсэра» и проведения юбилея являлись фашист Поппе, буржуазные националисты Шулукшин, Манжигеев, Бальбуров, Балдаев и др.

Это является неслучайным, если иметь в виду политическое содержание и идейную направленность «Гэсэра». Эти лица развернули широкую пропаганду так называемого героического эпоса «Гэсэр» среди трудящихся, как сейчас устанавливается, совершенно сознательно, ибо это произведение не бытует среди народа, об этом произведении, по существу, народ не знает, за исключением некоторых стариков, к тому же немногочисленных.

Совершенно очевидным является то обстоятельство, что буржуазные националисты, широко распропагандировав «Гэсэр», хотели подтвердить свое утверждение, что якобы это произведение широко известно среди всех слоев трудящихся. Об этом, например, говорится в статье Шулукшина «20 лет Бурят- Монгольской литературы», где он указывал, что «величие „Гэсэра» как народно-героического эпоса подтверждается тем, что „Гэсэриада» является одним из наиболее популярных и распространенных среди народа произведений».

При разборе «Гэсэра», я думаю, имеет большое значение такой момент, как возникновение вопроса о проведении юбилея и издания «Гэсэра». По официальным заявлениям Института культуры и экономики вытекает, что шум о «Гэсэре» и вся подготовительная работа и решение вопроса о «Гэсэре» возникли в 1939-1940 гг. при активном участии Поппе и по существу по его инициативе. Вопрос о «Гэсэре», конечно, возник неслучайно, тем более в предвоенные годы. Если Поппе специально приезжал заниматься изданием «Гэсэра» и пропагандой его, это значит, что этот вопрос особо его интересовал. Характерно также, что буржуазные националисты горячо поддержали идею издания и пропаганду «Гэсэра».

Поскольку нам теперь ясно политическое содержание этого произведения, мы можем предполагать, что пропаганда «Гэсэра» могла быть рассчитана на идеологическую подготовку народа к войне в националистических целях.

Факты говорят о том, что большая активность в решении вопроса о «Гэсэре» была проявлена в 1940 г. Если иметь в виду, что в этом особо усердствовали такие люди, как Поппе, Шулукшин, Бальбуров и др., нетрудно понять, что недобитые при разгроме в 1937-1938 гг. буржуазные националисты, воспользовавшись тем, что политическая работа по ликвидации идеологических извращений националистического характера до конца и последовательно не была проведена, снова подняли голову и избрали орудием борьбы с советской идеологией широкую пропаганду «Гэсэра» под маской героического народного эпоса.

Из всего сказанного вытекает, что мы должны сделать политические выводы и более решительно бороться со всеми извращениями нашей советской идеологии.

Что касается издания «Гэсэра» и проведения юбилея 600-летия, то ясно теперь для всех, что издавать, пропагандировать это политически вредное произведение было бы серьезной ошибкой.

В связи с этим нам необходимо поставить вопрос перед Центральным Комитетом партии и Правительством Союза об отмене постановления Совнаркома Союза об издании и проведении юбилея «Гэсэра».

Заключительное слово тов. Б е л ь г а е в а: Я еще раз говорю, что в 1940-1941 гг. и вообще, когда велась подготовка к проведению юбилея «Гэсэра», вопрос о происхождении «Гэсэра», о целесообразности издания его никогда не поднимался, а говорили, что у нас в Бурят-Монголии есть самый распространенный эпос «Гэсэр».

Что касается Поппе, то я хотел дать справку о нем. Он является по специальности монголоведом, лет 15 занимался бурят-монгольским языкознанием, у него около 15 работ, посвященных Бурят-Монголии, целый ряд работ по фольклору и языку. Он являлся тогда главой Кабинета монголоведения и при всех совещаниях, проводившихся здесь, он присутствовал. Он был приглашен во время подготовки к декаде бурят-монгольского искусства в Москве для консультации спектаклей по просьбе Туманова5.

Насчет быстрого и внезапного изменения моей оценки этого дела. Я говорил, что до последнего дня был убежден, что наш вариант, собранный в западных районах, и является основным текстом нашего героического эпоса. Надо прямо сказать, что серьезной научной работы не было, и я глубоко не вникал. Насчет того, что товарищи говорят, что «Гэсэр» не распространен, то все знают, что, когда мы собирали совещание в 1946 г., тогда участники утверждали, что народ слушает эти произведения, что «Гэсэр» особенно распространен в западных районах.

Насчет серьезной и нужной оценки. Я продумал этот вопрос, ознакомился с дополнительными материалами, прочитал текст, побеседовал с тов. Кудрявцевым, после этого я еще раз подумал над текстом монгольского и бурятского «Гэсэра», читал труды Потанина и других. Исходя из этих материалов, я и пришел к таким выводам, о которых говорил в своем сообщении вам.

Ошибка моя как руководителя Института состоит в том, что я не вник в содержание «Гэсэра» в 1946 г., когда обсуждался сводный текст. Моя ошибка заключается в том, что я сразу после выхода в свет постановления ЦК не поставил на обсуждение «Гэсэр» и не сделал нужные выводы.

Заключительное слово тов. Б а л д а н о: Настоящее совещание помогло мне критически просмотреть и продумать проделанную работу по составлению сводного текста «Гэсэра», понять допущенную мной ошибку и сделать определенный вывод.

В итоге этого совещания я понял, что это произведение не представляет собой самобытное творчество бурят-монгольского народа, что оно является одной из разновидностей монголо-тибетского сказания о Гэсэре. Сводный текст был составлен на материалах в основном Унгинской и Кудинской записей, которые если и не были подвергнуты ламской переработке, то, безусловно, были подвергнуты шаманской переработке.

О том, что этот эпос является одной из разновидностей монголо-тибетского варианта, что он не самобытное произведение бурятского народа, говорят еще и такие детали, как встречающиеся названия таких местностей, как река Хатун (Хуанхэ), Желтое море, Алтай и Хангай, тугушинские ханы (тибетские ханы), о которых мы раньше думали, что это тубийские ханы, т.е. ханы вселенной, только теперь я уже вижу, что не случайно фигурировали эти названия и титулы, они говорят о том, что корень этого эпоса не Бурят-Монголия.

Националисты Санжиев, Шулукшин, Манжигеев, Бальбуров, Балдаев, а также Зугеев и Бельгаев требовали, чтобы сводный текст «Гэсэра» был именно бурятский. Они доказывали, что монголы заимствовали «Гэсэр» у бурят. Я поддался их требованиям и весь свод строил именно на Унгинском и Кудинском вариантах как не подверженных ламской переработке.

Теперь я вижу, что все это неслучайно. Оказывается, эти проходимцы ставили определенную цель. Также так называемая «Желтая книга» под редакцией Цыдена Галсанова составлена по той же установке. Например, шарагольские ханы умышленно завуалированы и названы шараблинскими ханами. Я же, будучи политически недостаточно подготовленным и беспечным, был введен в заблуждение, взявшись за составление сводного текста «Гэсэра», поддавшись шуму, поднятому в то время вокруг «Гэсэра».

В отношении вопроса, отражением каких событий является «Гэсэриада». Из выступлений многих товарищей на данном совещании прихожу к глубокому убеждению, что это произведение — ни больше ни меньше как отражение чингисовской эпохи и нашествия проклятого Батыя. В этих тонкостях ранее я не разбирался и серьезно ими не занимался.

От группы товарищей я получил записку, разрешите ее зачитать. «Тов. Балдано, вчера вы здесь сделали довольно странное заявление, сославшись на свою политическую безграмотность, взялись за работу над „Гэсэром», и совершенно ничего не рассказали по-партийному о внутренних причинах и о целом ряде мероприятий, которые проводились Шулукшиным, Санжиевым, Балдаевым, Манжигеевым и другими инициаторами использования „Гэсэра» для идеологической борьбы. Было бы чрезвычайно полезным для бюро обкома ВКП(б) и для данного совещания более подробно узнать о проводимой работе в этой части».

В отношении установок Санжиева, который в то время был секретарем обкома ВКП(б) по пропаганде и агитации и одновременно директором Института культуры, то он и впоследствии Шулукшин прямо ставили вопрос, что «Гэсэр» должен быть бурятским эпосом, что составитель обязан придерживаться тех записей, которые были записаны в западных аймаках, что восточный вариант — это вариант монгольский, он использован быть не может. Такая была твердая установка.

В отношении же узких совещаний, то я прямо скажу, таких совещаний я не помню, о совещаниях, которые якобы бывали, говорил тов. Цыденжапов, я таких совещаний, кроме как в Институте и у Санжиева, не помню. Вторая установка, которая давалась Санжиевым и Шулукшиным, — это как можно скорее закончить сводный текст и быстрее подготовить его к печати.

Т о в. К у д р я в ц е в А. В.: Надо признать, что в итоге нашего совещания внесена полная ясность по всем основным вопросам, которые были поставлены в начале совещания.

Во-первых, доказана абсолютная неосновательность версии о «самобытности» бурят-монгольского варианта «Гэсэриады», версия, которую усиленно распространяли Поппе, Шулукшин, Манжигеев, Санжиев и другие и которую безуспешно пытались «доказать» здесь т.т. Уланов и Румянцев. Сейчас ясно, что так называемый бурятский «Гэсэр» является одним из вариантов общемонгольского «Гэсэра».

Во-вторых, о 600-летнем юбилее «Гэсэриады». В итоге нашего совещания также можно уверенно сказать, что эта дата взята совершенно произвольно и никаких обоснований научного и исторического характера не имеет под собой.

В-третьих, популярны ли Гэсэр и «Гэсэриада» среди широких слоев бурятского народа? В итоге нашего совещания можно будет также сказать, что о «Гэсэриаде» и Гэсэре знает очень ограниченный круг людей, преимущественно старики, преимущественно в западных аймаках, в Усть-Ордынском округе. Сказать о том, что это произведение передается из уст в уста, как старались доказать некоторые товарищи, никак нельзя. Наоборот, доказывается как раз обратное — что знает это произведение очень узкий круг людей.

Дальше был поставлен вопрос: что отражает «Гэсэриада»?

Большинство товарищей высказало вполне обоснованную мысль, что в основе «Гэсэриады» лежат события, отражающие эпоху Чингис-хана. Во всяком случае, мы с вами на этом совещании не услышали ни одного убедительного доказательства того, что герой «Гэсэра» — это народный герой. Мы здесь не услышали ни одного убедительного доказательства того, что герой «Гэсэриады» — это мудрый государственный деятель, полководец и т.д. Этого нет.

Если мы не получили убедительных доказательств здесь восемь лет спустя после постановки вопроса перед Центральным Комитетом партии и Правительством Союза о юбилее «Гэсэра», то, скажите, были ли основания тогда ставить этот вопрос, доказывать самобытность «Гэсэра», доказывать широкое распространение этого произведения в каждом колхозе?

Очевидно, что тогда таких оснований тем более не было. Тем не менее восемь лет назад, т.е. в 1940 г., ГИЯЛИ в сотрудничестве с Союзом советских писателей республики подготовило и представило в обком записку о «Гэсэре» следующего содержания (тов. Кудрявцев зачитывает текст докладной записки).

Вот, товарищи, в таком виде был подготовлен этот вопрос для постановки от имени обкома партии в Центральном Комитете партии и Совнаркоме Союза.

Как же можно рассматривать этот документ в свете итогов нашего совещания?

(С м е с т а: Можно назвать обманом.)

Совершенно правильно здесь подсказывают. Эти документы вводят в заблуждение и направлены на обман. Кто же виновник этого обмана?

Если ничего не известно о самобытности «Гэсэра», если ничего достоверно не известно о 600-летии «Гэсэриады», если ничего не известно, в какой степени распространено это произведение среди населения, то кто дал право лгать перед Областным Комитетом партии, кто дал право подсовывать эти документы, которые пошли на имя товарищей Сталина и Жданова? Этот документ родился в стенах ГИЯЛИ, который возглавлялся Бельгаевым, в его составлении принимали участие ученый секретарь Зугеев, Санжиев и Шулукшин. Принимали также участие Бальбуров и Балдаев, которые работали в секторе фольклора.

Можно уверенно сказать, что составление этих документов было обманом сознательным, в особенности со стороны инициаторов этого дела, со стороны Поппе, который играл в этом деле главенствующую роль.

Говорят, что предполагалось организовать научно-исследовательскую работу по «Гэсэру». Но на деле такая работа не была организована. Единственной «исследовательской» работой, если ее можно считать по уровню научной работой, была статья Манжигеева, в которой говорилось о самобытности «Гэсэра». Другой научной работы в этой части никакой не было и не могло быть. Это не случайно.

Именно для того, чтобы не быть разоблаченными в обмане, руководители ГИЯЛИ забросили научно-исследовательскую работу и занялись агитацией и пропагандой «Гэсэра». С этой целью используются газеты «Бурят-Монголой унэн» и «Бурят-Монгольская правда». Шулукшин пишет статьи о «Гэсэре» во все газеты и сборники. Для пропаганды во всю ширь используется печать и радио. Была запланирована еще большая пропагандистская работа. Организатором проведения этого плана был Зугеев как ученый секретарь Института. В пропаганде принимал также активное участие Бальбуров.

Не случайно в этот же период в республике издается и пропагандируется ряд националистических произведений: появляются «Межи» Метелицы6 под редакцией Шулукшина, националистическая статья Санжиева по поводу книги Кудрявцева7, сборник «Фольклор Забайкалья» под редакцией Шулукшина и Элиасова8 и др.

Все это становится понятным, если вспомнить, что в тот период важнейшие участки идеологической работы в республике возглавляли такие люди, как Шулукшин, Санжиев и их ставленники.

Все это было в 1940-1941 гг. А вот тов. Балдано, работавший над составлением сводного текста «Гэсэра» уже в 1944 г., написал вместе с Тарловским записку о «Гэсэре». Прошу разрешения занять ваше внимание и прочитать этот документ, который был направлен Балдано и Тарловским в Управление пропаганды и агитации Центрального Комитета партии. (Читает.)

Видите, сколько обмана и в этом документе. Здесь повторяется все то, что писали о «Гэсэре» и пропагандировали Шулукшин, Санжиев, Манжигеев и иже с ними. Если вы, т. Балдано, как заявляете сейчас, не понимали действительно существа «Гэсэра», спрашивается, зачем же вы писали эту записку? Я считаю, что в этом документе нет свидетельства недопонимания, а наоборот, чувствуется глубокое понимание существа дела и прямой расчет на введение в заблуждение и Союза советских писателей в Москве, и Управления пропаганды и агитации Центрального Комитета партии. Тов. Бельгаев, Балдано, Галсанов, Зугеев говорили здесь о своих ошибках. Но уместно вас спросить, почему вы после решений Центрального Комитета партии по вопросам идеологической работы ни разу не подняли вопрос о «Гэсэриаде»? Почему никто из вас не задал себе вопрос: что это за произведение в идеологическом отношении? Никто из вас не поставил вопрос о том, что, прежде чем продолжать работать над этим произведением, давайте еще раз посмотрим, что оно собой представляет. Больше того, т.т. Бельгаев, Балдано и Зугеев все время усиленно старались продвинуть издание «Гэсэра». Зугеев был в Москве в конце 1946 г. и специально ставил вопрос в Союзе писателей об издании «Гэсэра», призвав при этом в помощь себе тов. Хахалова9. В январе 1947 г. Бельгаев добивается решения секретариата Союза советских писателей об издании «Гэсэра», вводит в заблуждение т. Фадеева, т. Скосырева10, спекулирует именем академика Козина. Надо прямо сказать, что здесь ваша позиция по меньшей мере странная.

Каковы выводы из итогов нашего совещания?

Что касается дальнейшей работы над «Гэсэром», то я согласен с выступавшими здесь товарищами. Издавать это идеологически вредное произведение нельзя. Если издать это произведение, то это будет означать, что мы с вами доделаем своими руками то, что не доделали буржуазные националисты. Есть необходимость рассказать по этому вопросу всю правду Центральному Комитету партии, что и будет сделано.

Т о в. К а з а к о в А.Я. (секретарь обкома ВКП(б) по пропаганде и агитации): Здесь выступал тов. Зугеев. Он допустил такое выражение в самом начале своего выступления, сказав, что «сейчас происходит переоценка всех идейных ценностей в свете решений Центрального Комитета партии, которая является важнейшей программой нашей идеологическом работы». Какая переоценка — разрешите спросить? Такое заявление по меньшей мере неправильное и граничит прямо с клеветой, ибо никаких «переоценок» или ревизий идейного наследства никто не проводит.

Это заявление напоминает выпад бывшего «писателя» Семена Метелицы на собрании Союза советских писателей в прошлом году, заявившего «я не могу угнаться за изменениями в политике по отношению к истории», и тогда Метелице был дан серьезный отпор.

Я считаю, что заявление «о переоценке всех ценностей» является грубо ошибочным, клеветническим. Пусть т. Зугеев здесь скажет о том, что он думал сказать, а из того, что он в действительности сказал, выходит грубая ошибка политического характера.

Т о в. З у г е е в: По вопросам, затронутым тов. Хангаловым и тов. Казаковым.

Я прошу, чтобы меня так не понимали. Я сказал так: сейчас в разных областях идеологического фронта, а также и по другим отраслям нашей работы проводится пересмотр, так, например, по музыке.

Дальше я говорил, что ЦК партии вынес ряд решений по идеологическим вопросам. В свете этих решений все, что создано нашими писателями, должно быть пересмотрено в свете решений ЦК ВКП(б) по идеологическим вопросам. Вот в этом смысле прошу меня понимать.

Т о в. К у д р я в ц е в: С момента выхода в свет решений Центрального Комитета партии по идеологическим вопросам вы, т. Зугеев, ни разу не удосужились выступить в печати или даже прийти в партийный комитет и рассказать о тех извращениях националистического характера в области литературы, которые вам были известны. И ваше выступление здесь тоже не отличается политической четкостью.

Больше нет желающих выступить?

(С м е с т: Нет.)

Разрешите, товарищи, на этом наше совещание закончить.

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, лл. 39–114


Документ № 2

(22.05.48)

Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

Бурят-Монгольский областной комитет

г. Улан-Удэ

Отдел № 335

22 мая 1948 г.

Секретарю Центрального Комитета ВКП(б)

товарищу Жданову А. А.

6 мая 1941 года было принято постановление СНК СССР № 1409 «О проведении юбилея бурят-монгольского народного эпоса „Гэсэр”». Этим постановлением было разрешено Совнаркому Бурят-Монгольской АССР провести в ноябре 1942 года 600-летний юбилей народного эпоса «Гэсэр» и поручено президиуму Академии наук СССР и президиуму Союза советских писателей привлечь необходимые кадры специалистов для подготовки научного издания текста «Гэсэр» на бурят-монгольском и русском языках, а также поручено Совнаркому РСФСР предусмотреть отпуск необходимых ассигнований на подготовку «Гэсэр» к печати.

Указанное постановление СНК СССР было вынесено по просьбе Бурят-Монгольского обкома ВКП(б), изложенной в записке бывшего первого секретаря обкома ВКП(б) тов. Игнатьева С.Д. на имя секретарей ЦК ВКП(б).

В связи с войной празднование юбилея «Гэсэриады» в 1942 году не состоялось и подготовка к изданию, а также издание эпоса «Гэсэр» затянулись. Однако работа в этом направлении продолжалась и продолжается до последнего времени с непосредственным участием Союза советских писателей СССР, который 3 января 1947 года принял специальное постановление секретариата «Об издании бурят-монгольского эпоса „Гэсэр»».

Как теперь установлено, в записке тов. Игнатьева вопрос о «Гэсэре» был поставлен неправильно:

1. «Гэсэр» характеризовался в записке как эпическое произведение бурят-монгольского народа. Но при этом был обойден вопрос о том, что бурят-монгольский «Гэсэр» есть лишь один из вариантов одноименного эпоса, в свое время широко распространенного в Монголии, Тибете, Китае и некоторых других странах Востока. Причем в указанных странах этот эпос был распространен в значительно более ранний период, чем среди бурят, и он в основе своей содержит в завуалированной форме (в мифических образах) отображение эпохи завоеваний Чингис-хана и его баторов. Это же содержание лежит и в основе бурят-монгольского варианта «Гэсэр» с некоторыми видоизменениями и наслоениями, обусловленными рядом особенностей в историческом развитии бурят-монгольского народа.

Между прочим, одна из глав этого эпического произведения в бурят-монгольском варианте посвящена борьбе Гэсэра с чудовищем Мангадхаем. Термин «Мангадхай» (мангыд) до сих пор бытует в бурят-монгольском наречии, обозначая русских людей. Следовательно, глава эта иносказательно отражает борьбу бурят с русскими (в последнее время редакторы «Гэсэра» заменили слово «мангадхай» другим словом, однако существо произведения от этого не изменилось).

2. Юбилейная дата «Гэсэра» (600-летие) была установлена совершенно произвольно, без всяких оснований и доказательств. По опубликованным исследовательским материалам известно, что появление этого эпоса среди монгольских народов относится приблизительно к XII столетию. В печатном виде «Гэсэр» (в монгольском варианте) появился впервые примерно в XVII или начале XVIII в. В 1716 г. «Гэсэр» был издан в Китае по указу бывшего китайского (Дай-цинского) императора Канси. Дата распространения или появления «Гэсэра» среди бурят совершенно не установлена.

В записке указывалось, что «Гэсэр» как эпическое произведение является популярным среди широких масс бурят-монгольского народа и передается среди него из уст в уста. Это не соответствует действительности. «Гэсэр» известен, и то лишь в отрывках, небольшому числу стариков бурят, главным образом в Усть-Ордынском Бурят-Монгольском национальном округе. Широким массам бурят-монгольского народа, особенно на территории Бурят-Монгольской АССР, «Гэсэриада» почти совершенно неизвестна.

Установлено, что инициатива проведения 600-летнего юбилея «Гэсэра», издания «Гэсэра» и развертывания в связи с этим пропагандистской работы в республике вокруг «Гэсэра» принадлежит бывшему чл.-кор. Академии наук СССР, профессору-монголисту, Н.Н. Поппе (перешедшему в годы Великой Отечественной войны на сторону немцев).

Этот «профессор» Поппе имел самое непосредственное отношение к работе Бурят-Монгольского Научно-исследовательского института культуры и экономики (бывш[ий] Институт языка, литературы, истории), группа руководящих работников которого была тесно связана с Поппе и по существу является его учениками.

Наибольшую активность в поддержке и развитии инициативы Поппе по изданию «Гэсэра» и его пропаганде проявили националистически настроенные элементы из бурят-монгольской интеллигенции, в частности:

Бельгаев Г. (директор Института, в свое время учившийся в Ленинграде под руководством Поппе);

Шулукшин М. (ранее работавший редактором газеты «Бурят-Монгольская правда», председателем Союза писателей БМ АССР, зам. директора института культуры, зам. зав. отделом пропаганды и агитации обкома ВКП(б), исключенный из партии и осужденный в 1946 г.);

Бальбуров А. (ранее работавший зав. сектором фольклора Института культуры, а в последнее время — корреспондентом «Правды», снятый с работы и исключенный из партии в 1947 г. за связь с Шулукшиным);

Санжиев Б. (ранее работавший заместителем и затем директором Института культуры, а в последнее время — секретарем обкома ВКП(б) по пропаганде и агитации, снятый с работы в 1946 г. за покровительство националистическим элементам);

Манжигеев А. (в свое время работавший научным сотрудником Института культуры, а в последние годы — преподавателем основ марксизма-ленинизма в Пединституте, снятый с этой работы и исключенный из партии за антипартийные высказывания буржуазно-националистического характера); и некоторые другие.

Все эти люди с участием Поппе в 1940 г. и в первой половине 1941 г. развернули широкую деятельность по сбору фольклорного материала, связанного с «Гэсэриадой», и по пропаганде Гэсэра (в печати, по радио, на собраниях и т.д.) как народного героя, защитника угнетенных, борца за свободу и т.д., нередко доходя до сравнения Гэсэра с товарищем Сталиным.

Вместе с тем вся эта пропаганда «Гэсэра», как теперь установлено, использовалась как идеологическая база буржуазного национализма (возрождения идей панмонголизма).

Учитывая все вышеизложенное, Бурят-Монгольский обком ВКП(б) считает необходимым прекратить дальнейшую работу, связанную с подготовкой к изданию «Гэсэра», и в связи с этим просит ЦК ВКП(б) внести предложение в Совет Министров СССР об отмене постановления СНК СССР от 6 мая 1941 года № 1409 «О проведении юбилея бурят-монгольского народного эпоса „Гэсэр»».

Секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б)

А. Кудрявцев

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, лл. 1–4


Документ № 3

(04.06.48)

Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

Бурят-Монгольский областной комитет

г. Улан-Удэ

Отдел № 361

4 июня 1948 г.

Заместителю начальника Управления

пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)

товарищу Шепилову Д. Т.

Уважаемый Дмитрий Трофимович!

При этом посылаю Вам 1 экземпляр стенограммы совещания по вопросу Гэсэриаде».

Приложение: стенограмма.

Секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б)

А. Кудрявцев

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, л. 7


Документ № 4

(18.06.48)

Союз советских писателей СССР

Правление

Выписка из постановления Секретариата Союза советских писателей СССР

Протокол № 30 § 11 от 18 июня 1948 г.

Слушали: Об эпосе «Гэсэр».

Постановили: В связи с заявлением Бурят-Монгольских организаций о неяс- ности происхождения эпоса «Гэсэр», впредь до решения вопроса в вышестоящих станциях, прекратить работу над эпосом «Гэсэр».

Выписка верна: подпись

печать СП СССР

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, л. 8


Документ № 5

(Б.д.)

Управление агитации и пропаганды ЦК ВКП(б)

В ответ на Ваш запрос по поводу бурят-монгольского «Гэсэра» сообщаю следующее:

1. Предполагаемая 600-летняя давность бурят-монгольского «Гэсэра» является не только несостоятельной, но и нелепой, так как первые исторические сведения о Бурят-Монголии относятся только к началу XVII века (момент прихода русских в нынешнюю Бурят-Монголию).

По этой предполагаемой дате выходит, что названное произведение сложилось в XIV веке, а между тем мы не знаем не только того, как и в каких условиях жили бурят-монголы, но даже не знаем точно, где они и проживали тогда: на территории ли Забайкалья или нынешней Иркутской области.

Относительно известности или популярности «Гэсэра» можно сказать следующее:

а) Имя Гэсэра действительно популярно и известно не только всем бурят- монголам, но и вообще всем монгольским народам и в Тибете.

б) Но, с другой стороны, лишь некоторые старики, являющиеся профессионалами-сказителями, знают отдельные главы из этого произведения. Притом количество таких знатоков «Гэсэра» среди всех бурят-монголов не превышает всего нескольких лиц, и таковых можно найти, собственно, не в пределах самой Бурят- Монголии, а только в некоторых селениях Иркутской области.

По поводу содержания «Гэсэра» можно сказать, что в нем отражена наивная вера народа в добродетельных героев.

Я не могу согласиться с предположением некоторых товарищей из Улан-Удэ, что в образе Гэсэра воспевается Чингис-хан, ибо основной сюжет этого произведения сложился, по-видимому, задолго до Чингис-хана (вероятно, в Тибете).

Что же касается среды, описываемой в этом произведении, то, по всей вероятности, в порядке последующего напластования отражена эпоха феодальной раздробленности Монголии (конец XIV–XVI в.).

Необходимо к тому же иметь в виду, что Гэсэр преследуется буддийским духовенством как в Монголии, так и в Тибете.

Заключение

Еще в 1940 году в своей записке на имя Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) я писал, что празднование «юбилея» «Гэсэра» в Бурят-Монголии не является целесообразным и что такое празднование могло бы иметь место только в том случае, если бы с политической точки зрения партийное руководство нашло бы целесообразным проводить подобное мероприятие совместно с Монгольской Народной Республикой.

Тогда же я указал на несостоятельность 600-летней даты возникновения «Гэсэра» в пределах Бурят-Монголии, поскольку можно думать, что появление «Гэсэра» в Бурят-Монголии могло иметь место лишь одновременно с проникновением буддизма в Бурят-Монголию, т.е. не ранее начала XVIII в.

В данное же время полагаю, что празднование «юбилея» нецелесообразно. Следует рекомендовать научно-исследовательским учреждениям центра и Бурят- Монголии предварительно провести научно-исследовательскую работу.

Санжеев

Б. д. (1948 г.)

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 105–106


Документ № 6

(22.10.48)

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Маленкову Г.М.

Бурят-Монгольский обком ВКП(б) (секретарь т. Кудрявцев) просит ЦК ВКП(б) внести вопрос в Совет Министров СССР об отмене постановления СНК СССР от 26 мая 1941 года «О проведении юбилея бурят-монгольского эпоса „Гэсэр”».

О юбилее «Гэсэра» было принято 26 мая 1941 г. постановление Политбюро ЦК ВКП(б). Указанные постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР были вынесены по ходатайству Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) (б. секретаря т. Игнатьева). Празднование юбилея «Гэсэра» было отложено в связи с войной.

Просьба обкома ВКП(б) о проведении юбилея «Гэсэра» была ошибкой. Вопрос о «Гэсэре» обсуждался 20 и 21 мая 1948 года на специальном совещании в г. Улан-Удэ, созванном Бурят-Монгольским обкомом ВКП(б).

В работе совещания приняли участие секретари обкома ВКП(б), члены бюро обкома, работники печати, издательств, научные сотрудники Института культуры и экономики, вузов, писатели. Как отмечалось на этом совещании, инициатива в проведении юбилея «Гэсэра» и широкой пропаганды этого произведения исходила от бывшего чл.-кор. Академии наук СССР, профессора Поппе, предателя родины, перешедшего в годы Отечественной войны на сторону немцев. Наибольшую активность в подготовке юбилея и издания «Гэсэра» проявляли националистически настроенные элементы из бурят-монгольской интеллигенции (Шулукшин, Бальбуров и др.).

Точных данных о времени возникновения «Гэсэра» нет; одни научные работники считают «Гэсэр» вариантом древнего монгольского эпоса и утверждают, что он возник не менее чем 1200 лет тому назад, другие относят возникновение

«Гэсэра» к эпохе походов Чингис-хана. Широкой популярностью это произведение в народной массе не пользуется. Все выступавшие на совещании указывали, что проводить юбилей «Гэсэра» нет никаких оснований.

Секретариат Союза советских писателей СССР свое постановление от 3 января 1947 г. об издании «Гэсэра» отменил.

Отдел пропаганды и агитации, изучив все материалы о «Гэсэре», считает так называемый бурят-монгольский вариант этого эпоса не самобытным и по самой природе своей антинародным.

Было бы целесообразно отменить постановление СНК СССР от 26 мая 1941 года о проведении юбилея «Гэсэра».

Проект постановления ЦК ВКП(б) прилагается.

Л. Ильичев11,

Ф. Головенченко12

22.Х.48 г.

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, лл. 18-19


Документ № 7

(01.12.48)

Содержание эпоса «Гэсэр»

Эпос «Гэсэр» состоит из девяти частей (ветвей).

Части I, II, IX имеются только в подстрочном переводе на русский язык А. Уланова, остальные части в стихотворном переводе переводчика М. Тарловского.

Содержание эпоса следующее:

Часть I. События происходят на небе. Действующие лица — боги. Существенно отметить, что главные из них именуются ханами и указывается, что они опирались на группу богатых богов. Восточные и западные боги враждовали между собой. Спор шел из-за сфер владений. У богов подданные — народ. Происходят жестокие побоища — войны. Побеждают западные боги. Изрубив вождя восточных богов, победители бросают куски его тела во вселенную.

Часть II. Из кусков тела побежденного небожителя на земле зародились злые духи, черные черти, которые принесли людям болезни и несчастья.

Добрые божества, обеспокоенные судьбой народов, решили послать на землю своего посланца, любимого сына западных богов — Гэсэра. Гэсэр переселился на землю, родившись сыном одного хана — Сэнгэлэн.

Рождается Гэсэр чудесным образом через подмышки. Боги послали с Гэсэром чудесного коня, 33 богатырей, 300 полководцев.

В этой главе есть сцены не только художественные, но вызывающие отвращение своим натурализмом (рождение сына у Наран-Гохон, вопиющая нечистоплотность этого младенца, с. 8, 10, 16-18).

Части III, IV, V, VI, VII, VIII посвящены описанию борьбы Гэсэра с темными силами, драконами, злыми духами. Гэсэр не просто богатырь, он могущественный военачальник, управитель. Живет он во дворцах, имеет многочисленные стада скота, гарем. Гэсэру в его борьбе покровительствует небо, божественные родители, он совершает чудодейственные подвиги. Народу в эпосе отведена крайне пассивная роль. Счастье на земле водворяется небесным посланцем Гэсэром и его помощниками.

Часть IX. Гэсэр одерживает победу над последним врагом — драконом. На земле наступает мирная счастливая жизнь. Счастлив и Гэсэр.

Обращает на себя внимание одна существенная деталь. Составитель подстрочника А. Уланов и переводчик М. Тарловский допустили в своих текстах искажение подлинника. Гэсэр и многие другие боги в эпосе именуются ханами. Описание их окружения и поведения действительно напоминает ханскую жизнь.

Составители русского текста «Гэсэра» заменили наименование главных персонажей эпоса «хан» словом «хубун», что значит удалец.

Переводчик М. Тарловский указывает, что при редактировании подстрочника произведено также изъятие из текста слова «мангадхай», кличка, которой именуются в эпосе некоторые из злых духов, угнетающих народ и пришедших извне. Эта кличка не является отвлеченным словом, в свое время она распространялась кулаками и ламами среди бурят-монгольского населения в качестве презрительного наименования русских как насильников.

Эти факты указывают, что составители русского текста пытались фальсифицировать эпос, устранить из него свойственные ему идейные пороки, переделать текст и т.д.

Гэсэр по своему содержанию антинароден.

Консультант отдела пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)

Н. Онуфриев

1/XII. 1948 г.

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, лл. 37–38


Документ № 8

(05.01.49)

Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б)

Стенограмма

совещания по вопросу о праздновании в Бурят-Монгольской АССР

600-летия эпоса «Гэсэр»

5 января 1949 года

Г о л о в е н ч е н к о: Товарищи, мы попросили вас в Центральный комитет по вопросу об эпосе «Гэсэр».

В свое время Бурят-Монгольский обком возбудил ходатайство о проведении юбилея 600-летия создания эпоса «Гэсэр», что и было разрешено правительством — 26 мая 1941 года. А сейчас мы получили постановление Бурят-Монгольского обкома партии с просьбой отменить постановление о проведении этого юбилея.

20 и 21 мая 1948 года обком собрал специальное совещание по вопросу о «Гэсэре», и на этом совещании товарищи высказывались за то, что проводить этот юбилей не следует по двум основным причинам.

Во-первых, потому что трудно установить дату возникновения эпоса. Бурят- монгольский народ появился на занимаемой им ныне территории в XVII столетии, а возникновение эпоса «Гэсэр» относят к XIII столетию.

На совещании также отмечали, что это произведение не является народным, зародилось оно в аристократической среде, пропитано мистическими настроениями, прославляются в нем ханы.

Вот мы и попросили вас, как работавших над этой темой, знающих историю литературы Бурят-Монголии и народный эпос, высказать свое мнение по затронутому вопросу. С некоторыми товарищами мы уже говорили. Тов. Санжеев считает, что юбилей «Гэсэра» не следует проводить.

Хотелось бы, чтобы вы объективнее оценили этот памятник. Что он из себя представляет?

По этому вопросу я прошу высказаться товарищей.

Ш е р в и н с к и й13 (писатель-переводчик): Тов. Санжеев выступил за ненужность проведения юбилея этого памятника, видимо, ввиду того, что было невозможно установить дату возникновения памятника.

Г о л о в е н ч е н к о: Он считает эту дату произвольной. Я могу зачитать его заключение. (Читает.)

Когда знакомишься с подстрочным переводом эпоса т. Тарловского, то приходишь к выводу, что никакого воспевания Чингис-хана в эпосе нет. Может быть, еще есть другие варианты? Хотелось бы, чтобы товарищи выступили по этому вопросу, чтобы было яснее представление об этом памятнике.

С а н ж е е в (профессор Института востоковедения): Когда появился первый вариант эпоса «Гэсэр», дату установить нет возможности. Есть мнение, что «Гэсэр» зародился около VIII-X в. в провинции Амдо, на стыке между Китаем, Тибетом и Монголией. Некоторые ученые пытаются установить, что в образе Гэсэра выведен некий хан Гэцэло. Есть другая концепция о Гэсэре, что в этом образе дан Цезарь.

(Г о л о с с м е с т а: Эта теория сомнительная.)

Теперь дальше. Для меня бесспорно одно, что ни о каком воспевании Чингисхана в эпосе не может быть и речи. Чингис-хану посвящен особый цикл.

Если говорить о распространении его среди монголов, то, по-видимому, «Гэсэр» преследовали представители «желтошапочников», которые господствовали тогда в Монголии начиная с конца XIV века. Но «красношапочники» стояли за «Гэсэра», причем борьба между «красношапочниками» и «желтошапочниками» носила ожесточенный характер14.

По моему глубокому убеждению, в Бурятию «Гэсэр» проник не ранее чем в XVIII веке. Я еще тогда, в 1940, в начале 1941 г., в адрес обкома писал, что не следует проводить юбилей. Если вообще нужно ставить вопрос относительно празднования «Гэсэра», то нужно совместно с монголами проводить, если партийное руководство сочтет это целесообразным.

Я считаю, что самое большее бурятскому «Гэсэру» — 300 лет.

Теперь по поводу содержания «Гэсэра». Я не согласен с теми людьми, которые критикуют «Гэсэр» за то, что там воспевается ханский феодализм. Поскольку эпосвозник в условиях феодальной идеологии, то естественно, что в нем отражается наивная вера народа в добродетели царей.

По поводу содержания варианта эпоса «Гэсэр», который подготовлен в Бурят-Монголии. С моей точки зрения, текст подготовленного варианта не представляет абсолютно никакой научной ценности, потому что он модернизирован, т.е. в нем сделана попытка представить Гэсэра демократом путем некоторых соответствующих купюр. Название его титула «хан» было выброшено.

«Гэсэр» едва ли может заменить литературную книгу. Не думаю этого. «Гэсэр» интересен лишь как литературный памятник прошлого.

Г о л о в е н ч е н к о: Тот вариант эпоса, который есть, заключает в себе выпады против русского народа?

С а н ж е е в: В эпосе говорится о борьбе, которая ведется с мангадхаями. Русских кулаки и ламы именовали этой кличкой. Это есть действительно. Но думаю, что в самом эпосе речь шла просто о злых силах, а потом сказание о мангадхаях было перенесено на русских. В новом варианте редакция все это выбросила.Эпос переделан, срезаны острые углы.

(Г о л о в е н ч е н к о: А вы считаете полезным проводить научно-исследовательскую работу над эпосом?)

Я считаю, безусловно, полезным, потому что этот «Гэсэр» хотя он и заимствован из Монголии, но в Бурят-Монголии значительно переработан.

(Г о л о в е н ч е н к о: Вы считаете, что он является производным от монгольского?)

Переделка была такая сильная, что по сравнению с тибетским «Гэсэром» там чего не осталось.

(Г о л о в е н ч е н к о:Считаете вы его антинародным?)

Не думаю.

В о п р о с:Китайский император Канси издавал этот эпос? Издавал; он, между прочим, объявил Гэсэра китайским императором. Издание было на монгольском языке.

(Г о л о в е н ч е н к о: Он был возведен в рамки святого маньчжурской династии. Это был маньчжурский вариант.)

Да, некоторые тюрки пытались приспособить его.

(В о п р о с: Как вы относитесь к той связи, которая в какой-то мере устанавливатся академиком Козиным в его предисловии к «Сокровенному сказанию»?)

Козин искусственно связывает различные произведения.

Ш е р в и н с к и й:В свое время мне было предложено принять участие в редактировании русского перевода. Я взял русский перевод и подстрочник и сличил с подстрочником приблизительно одну тыс[ячу] стихов перевода т. Тарловского.

Не говоря о его таланте как переводчика, я должен сказать, что этот перевод является вольным пересказом «Гэсэра». То, что я нашел в подстрочнике, не соблюдено в переводе. Не соблюдено также то, что я считал ценным. Например, не соблюдается эпические повторы, хорошая простота изложения эпоса. Все значительно усложнено, добавлены некоторые изыски, которые я не обнаружил на 40 страницах параллельного сличения текста. В результате написал, что от редактуры этого текста решительно отказываюсь, ибо это не перевод. Он требует глубокой переработки, а за это я бы не взялся, так как не знаю соответствующего материала.

Я говорил о переводе на русский язык, а не о самом эпосе. Во всей тысяче строк перевода, которые я лично проверил, не было ничего предосудительного. Это — фантастический рассказ. Ни элементов восхваления Чингис-хана, ни антинародного, ни антирусского элементов не было.

К л и м о в и ч15 (член Союза советских писателей): К сожалению, не имел возжности ознакомиться с бурят-монгольским вариантом. Мне представляется, однако, что «Гэсэр» заимствован из Тибета. Наблюдается стремление обязательно найти историческое лицо, лежащее в основе образа Гэсэра. Это ошибка. Если историческое лицо и лежало в основе этого образа, то позднейшие наслоения стали значительными, и от прототипа ничего не осталось.

В борьбе между «красношапочниками» и «желтошапочниками» «Гэсэр» являлся яблоком раздора. В дальнейшем эпос стал служить маньчжурской династии, в Китае выросло значительное количество толкований, появились варианты. Это говорит о том, что «Гэсэр» удовлетворял интересам феодалов, а не народа. Но вместе с тем параллельно развивались и какие-то другие, народные элементы и служили народным интересам, которые явно противоречили этому феодальному образу Гэсэра.

Памятник этот очень сложный по своему происхождению. Элементы фольклорные, народные в нем есть, но в последующее время эпос осложняется элементами, подсмотренными сказителями из жизни феодалов более позднего времени. И то, что Чингис — мировой завоеватель — получил отражение в легендах, в преданиях, это бесспорно.

Я согласен с т. Санжеевым в том, что научная обработка эпоса должна проводиться.

Мне представляется, что:

во-первых, юбилей не обоснован и нет достаточных оснований его проводить. Дата не может быть обоснована, и памятник, видимо, такой, который не может характеризоваться как народный, как фольклорный памятник. Он не может быть воспринят как эпос народный. Необходимо предварительно провести большую критическую работу по этому памятнику.

С другой стороны, я не могу согласиться с тем, что эпос этот древний и не нужен в наше время. Если это древний памятник и народ его не знал, пусть он знает свое литературное наследство. Весь вопрос в том, что памятник этот не такой, который нужно популяризировать.

(Г о л о в е н ч е н к о: Какие черты присущи Гэсэру?)

С а н ж е е в: Вообще он спасает людей от всяких злых козней. Начинается борьба между двумя богами — белым и черным. Белый бог — покровитель людей, а черный — злой бог. Боги между собой рассорились. Черный бог начал насылать бедствия на землю. Гэсэр был спущен с неба, и в одной семье он рождается.

(Г о л о в е н ч е н к о: Он сходит с неба?)

С а н ж е е в: Фактически оказывается, что он рождается.

(Г о л о в е н ч е н к о: Он избавляет людей от всех зол, и в народе его вспоминают?)

С а н ж е е в: Я уже сказал, что его в народе не знают.

(Г о л о ссм е с т а: Имя его известно, могут они легенду не знать.)

С а н ж е е в: Они знают его как избавителя от зол, насылаемых черными богами.

(В о п р о с.Это неверно, что каждый бурят знает 20-30 строк из «Гэсэра»?).

С а н ж е е в: Нет. Я ездил по многим местам в Бурят-Монголии, но не нашел таких людей. Я массу других эпических сказаний записал, но «Гэсэра» не удавалось записать. Когда массовую поездку производили, нашли в одном месте, а в одиночку я не находил.

Р о м а н е н к о16 (член Союза советских писателей): Я не могу говорить в полном объеме об этом памятнике. Я думаю, что время для юбилея не наступило и не наступило потому, что этот памятник старины недостаточно изучен, а раз это так, то, естественно, он может быть, с одной стороны, использован националистами, которые действительно пытались это сделать, и с другой — мы можем его хорошо использовать, но для этого нужно его как следует изучить, поскольку он не изучен.

Мне пришлось быть на нескольких заседаниях в Институте экономики и культуры17, посвященных обсуждению «Гэсэра». Я там интересовался подстрочником, который взял, и беседовал с составителем этого свода. Он является драматургом, заслуженным деятелем искусств.

В каком направлении шло обсуждение?

Никто не говорил о том, что этот памятник не имеет фольклорной основы. Все сходились на том, что в основе памятника — народный фольклорный элемент, что доказывалось рядом цитат. Я тоже склонен думать, что в нем имеются народные фольклорные элементы, но затем было дальнейшее напластование, использование народного элемента в определенных группах феодалов, ламаистов и т.д. Был сделан вывод — собрать все варианты и очистить их от всех этих напластований. А какая это сложная и трудная задача? Кто возьмется за это? Где напластование, а где подлинно народное? Собиратели пытались произвести эту работу и дали подстрочный вариант.

Мне кажется, что не следует сейчас устраивать юбилей памятника «Гэсэр».

Затем еще один момент. Вообще нельзя отказаться от «Гэсэра». Ведь его пытаются использовать реакционные силы. Ведь факт, что маньчжурский император издал его18 и в какой-то мере пытался использовать. Отдавать его не следует, а Институту поручить дальнейшее исследование, изучение этого интереснейшего памятника, потому что сам по себе образ Гэсэра очень интересен. Он борется со злом, переходит на землю. Если собрать все его качества вместе, то это подку-пающий образ. Я в «Новом мире» писал о «Гэсэре» в статье о монгольской литературе, я выступал за «Гэсэра». Я считаю, что это положительный герой.

С т р е ш н е в а – С а л ь м а н о в и ч19 (член Союза советских писателей): С Гэсэром я не знакома.

Г о л о в е н ч е н к о: В современной литературе этот образ отражается, к нему обращаются?

С т р е ш н е в а – С а л ь м а н о в и ч: Этот образ ни в одном из современных произведений не упоминается, как будто он и не существует.

Ш е р в и н с к и й: Правы те товарищи, которые говорят, что, прежде чем популяризировать, праздновать юбилей «Гэсэра», надо хорошо узнать и изучить его. Надо знать все варианты, рассмотреть выборки и сокращения.

Без знания всего бытующего или существующего о Гэсэре, с которым можно ознакомиться, предпринимать что-либо — дело рискованное.

Г о л о в е н ч е н к о:Ясно для всех товарищей, что юбилей, конечно, проводить не следует. Не следует его проводить хотя бы потому, что дата не определена. Также не следует юбилей проводить и потому, что памятник недостаточно изучен и что он не является сейчас общенародным и общедоступным.

Мне кажется, что надо будет сказать о том, что запрещать изучать этот памятник, видимо, не следует. Это такой же перегиб, когда говорят и том, что он целиком направлен против великого русского народа. Тех товарищей, которые об этом говорят, надо поправить.

Признавать эпос «Гэсэр» антинародным, мне кажется, нет достаточных оснований.

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, лл. 9–15


Документ № 9

(25.02.49)

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Маленкову Г.М.

В связи с состоявшимся 3 ноября с. г. обсуждением на заседании Секретариата ЦК ВКП(б) вопроса об отмене юбилея бурят-монгольского эпоса «Гэсэр» Отдел пропаганды и агитации провел дополнительное изучение материала. Постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР о проведении юбилея было принято 26 мая 1941 г. Указанное постановление вынесено по ходатайству Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) (б[ывшего] секретаря т. Игнатьева). Празднование юбилея «Гэсэра» было отложено в связи с войной. В настоящее время Бурят-Монгольский обком ВКП(б) (секретарь т. Кудрявцев) просит ЦК ВКП(б) отменить постановление от 26 мая 1941 г. и вносит предложение юбилей «Гэсэра» не проводить, так как ходатайство о юбилее было возбуждено ошибочно.

Вопрос о «Гэсэре» обсуждался 20 и 21 мая 1948 г. на специальном совещании в г. Улан-Удэ, созванном Бурят-Монгольским обкомом ВКП(б). В работе совещания приняли участие секретари обкома ВКП(б), члены бюро обкома, работники печати, издательств, научные сотрудники Института культуры и экономики, вузов, писатели. Как отмечалось на том совещании, инициатива в проведении юбилея «Гэсэра» и широкой пропаганды этого произведения исходила от бывшего чл.-кор. Академии наук СССР, профессора Поппе, предателя родины, перешедшего в годы Отечественной войны на сторону немцев. Наибольшую активность в подготовке юбилея и издания «Гэсэра» проявляли националистически настроенные элементы из бурят-монгольской интеллигенции (Шулукшин, Бальбуров и др.).

Точных данных о времени возникновения «Гэсэра» нет; одни научные работники считают «Гэсэр» вариантом древнего монгольского эпоса и утверждают, что он возник не менее чем 1200 лет тому назад, другие относят возникновение «Гэсэр» к эпохе походов Чингис-хана. Все выступавшие на совещании указывали, что проводить юбилей «Гэсэра» нет никаких оснований.

Секретариат Союза советских писателей СССР свое постановление от 3 января 1947 г. об издании «Гэсэра» отменил.

Эпос «Гэсэр» в переводе на русский язык не издавался. Несколько глав эпоса были в 1947 г. переведены и подготовлены к печати переводчиком Тарловским.

Отдел пропаганды и агитации, изучив все материалы о «Гэсэре», считает, что эпос по своему содержанию является антинародным и проводить юбилей 600-летия этого эпоса не следует.

Было бы целесообразно сообщить Бурят-Монгольскому обкому ВКП(б), что постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 26 мая 1941 г. о юбилее эпоса «Гэсэр» в настоящее время утратило свою силу, поскольку юбилей намечалось провести в ноябре 1942 г.

Просим Ваших указаний.

Д. Шепилов20,

Ф. Головенченко

25.11.49 г.

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 17, д. 80, лл. 21–22


Документ № 10

(Б. д.)

Совершенно секретно

На голосование

Постановление Секретариата ЦК ВКП(б)

Об отмене юбилея бурят-монгольского эпоса «Гэсэр»

1. Удовлетворить просьбу Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) (т. Кудрявцева) об отмене постановления ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 26 мая 1941 года «О проведении юбилея бурят-монгольского народного эпоса „Гэсэр»».

2. Внести на утверждение Политбюро.

Ф. Головенченко, Л. Ильичев

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, л. 17


Документ № 11

(13.04.50)

Отзыв

руководителя — академика С.А. Козина о Дамдинсурэне, окончившем в 1950 г. курс аспирантуры при Институте востоковедения Академии наук и представившем кандидатскую работу на тему: «Исторические корни Гэсэриады».

В настоящем 1950 г. Дамдинсурэн закончил под моим руководством трехлетний курс аспирантуры при Институте востоковедения АН СССР и представил на соискание ученой степени кандидата филологических наук диссертацию на тему «Исторические корни Гэсэриады».

Проявив исключительное внимание и усердие к достойному выполнению своей научной работы, Дамдинсурэн, крупный писатель и поэт Монгольской Народной Республики, поставил своей задачей вскрыть подлинно исторические источники замечательной поэмы о Гэсэре. Эта трудная задача, по-видимому, и удалась молодому автору Дамдинсурэну, который много поработал не только над освоением южномонгольских диалектов, но и над изучением языков тибетского и китайского. Им впервые выдвинуто и посильно доказано положение о возникновении монгольской поэмы о Гэсэре на китайской окраине у южных монголов на основе подлинно исторических событий XI столетия. Дальнейшая работа Дамдинсурэна в той же области внесет полную ясность в историю вопроса о Гэсэриаде, который уже более столетия служил предметом изысканий русских ученых, как акад. Шмидт21, Бергманн22, Клапрот23, Позднеев24, акад. Владимирцов25, Потанин26; а также западноевропейских ученых Франке27, Грюнведеля28, Лауфера29 и др.

Дамдинсурэн неоднократно ставил свои доклады о работе на обсуждение общественности, сочетая, таким образом, свою большую научную работу с работой общественника.

В процессе своего аспирантского курса Дамдинсурэн настойчиво и вполне успешно проработал всю рекомендованную литературу, становясь в ряды серьезных научных работников востоковедения.

Вышеизложенные обстоятельства позволяют мне как его руководителю с полным убеждением свидетельствовать о нем и полагать, что в лице Дамдинсурэна советское монголоведение приобретает исключительного и редкого по своим дарованиям и настойчивости работника.

Академик С.А. Козин

13/IV–50 г.

Верно: Н. Шигарева

Печать Института востоковедения

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 312, д. 341, лл. 95–96


Документ № 12

(27.06.50)

Копия: Директору Института востоковедения Академии наук СССР

академику Струве В.В.

Копия: Президенту Академии наук СССР

академику Вавилову С.И.

Копия: Главному редактору «Литературной газеты»

товарищу Симонову К.М.

Принятие к защите руководством Института востоковедения Академии наук СССР диссертации на тему «Исторические корни Гэсэриады» вызывает у нас чувство глубокого возмущения и решительный протест.

Нет никакой необходимости нам вступать в дискуссию о работе «Исторические корни Гэсэриады». Мы считаем своим долгом прямо сказать, что руководство Института востоковедения занимает неправильную, политически ошибочную позицию, пытаясь под видом диссертации «Исторические корни Гэсэриады» ревизовать, пересмотреть уже давно решенный вопрос о «Гэсэре».

Общественность нашей республики еще в 1948 г. на основе широкого обмена мнениями установила и доказала антинародность и идеологическую вредность эпоса «Гэсэр».

В статьях, выражающих мнение общественности БМ АССР, опубликованных в «Литературной газете»30 и местных республиканских газетах, а также в журналах, печатных органах научных учреждений, писательских организаций и т.д., неопровержимо доказано, что «Гэсэр» — типичный феодально-ханский эпос, в котором феодальная знать с рабской угодливостью защищает, воспевает душителя народов — Чингис-хана как неистового охранителя феодально-ханского ре-жима, как претендента на мировое господство.

Буржуазно-националистические и другие враждебные элементы отчаянно пытались «научно» обосновать и пропагандировать «Гэсэр», беззастенчиво фальсифицируя его под «народное произведение».

Разумеется, никакие исторические источники, никакие изыскания не помогут оскандалившимся апологетам «Гэсэра» выдать этот эпос за «народное произведение», ибо он представляет собой сплошную идеализацию феодально-ханской старины, воспевание кровавых походов Чинхис-хана.

Принимая к защите кандидатскую диссертацию «Исторические корни „Гэсэриады»», руководство Института востоковедения вольно или невольно стремится придать антинаучным измышлениям о так называемой народности «Гэсэра» «законный» вид и под флагом советской науки прикрыть националистическую апологию феодально-ханского эпоса «Гэсэр».

Странно, что руководство Института востоковедения не считается с мнением общественности Бурят-Монгольской АССР, пытается сейчас поставить под сомнение правильность той большой идейной борьбы, которая проводилась и проводится против буржуазно-националистических элементов, делавших ставку на «Гэсэр».

Мы уверены, что руководство Института востоковедения сделает на основе вышеизложенного необходимые выводы.

27 июня 1950 года

г. Улан-Удэ

Ц. Галсанов, поэт;

М. Хамаганов, научный работник;

Ц. Цыремпилон, Председатель Президиума

Верховного Совета БМ АССР;

И. Ким, секретарь Улан-Удэнского Горкома

ВКП(б);

П. Чередниченко, редактор газеты

«Бурят-Монгольская правда»;

Д. Лубсанов, редактор газеты «Бурят-

Монголой унэн»;

Ц. Дамдинжапов, ответственный секретарь

Союза писателей БМ АССР;

Ц. Очиров, журналист;

Д. Амоголонов, кандидат филологических наук;

Т. Бертагаев, доктор филологических наук

Верно: подпись

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 81–82


Документ № 13

(01.07.50)

Директору Института востоковедения

Академии наук СССР академику Струве В.В.

Копия: Президенту Академии наук СССР академику

Вавилову С.И.

Ознакомившись с присланным Вами авторефератом кандидатской диссертации «Исторические корни Гэсэриады», мы, работники Бурят-Монгольского научно-исследовательского института культуры, заявляем Вам энергичный протест против антимарксистских, антинаучных измышлений под видом автореферата о всяких ханах, якобы «выполнявших чаяния народа», якобы пользовавшихся «вниманием и симпатией самих народных масс» и т.д., против буржуазно-националистической идеализации реакционного эпоса «Гэсэр».

Для широкой общественности Бурят-Монгольской АССР, разоблачившей еще в 1948 г. идеологическую чуждость и антинародность «Гэсэра», не являются новостью попытки представить феодально-ханский эпос «Гэсэр» как «народный», попытки националистической интерпретации Гэсэра–Чингис-хана как «угодного народу», как «борца за его свободу».

Мечтая о возрождении так называемой «великой монгольской чингисхановской империи», буржуазные националисты — панмонголисты и иные враждебные элементы занимались всякими эквилибристическими упражнениями и фальсификациями, чтобы посредством указанного феодально-ханского эпоса поднять, возвеличить культ Чингис-хана, изображая его вождем, «возглавившим черноголовых», любимцем «народов Центральной Азии» и т.д.

Какую бы изворотливость ни проявляли, какие бы тонкие подделки националистических идей под науку ни делали, никогда и никому не удастся вытравить из феодально-ханского эпоса «Гэсэр» так характерного Гэсэру–Чингис-хану воинственного духа разбоя и грабежа, насилий и захватничества, вероломства и варварства, его грабительских походов, несших народам нищету, рабство, смерть.

Подобно татаро-монголам, которые, по словам Маркса, «проходили, оставляя за собой пустыни...», гэсэровская дружина опустошает, как это видно из эпоса, захваченные страны, оставляя после себя запустение и безлюдье. «Гэсэр», отражая образ Чингис-хана, осуществляет основной его принцип, который, как указывал Маркс, состоит в том, чтобы «обращать людей в покорные стада, а плодородные земли и населенные местности — в пастбища».

Принципиально отвергая антинаучную дискуссию об исторических корнях «Гэсэриады», о ее «народности», мы выражаем энергичный протест против какой бы то ни было попытки пересмотра мнения общественности БМ АССР, разоблачившей феодально-ханский эпос «Гэсэр», и реабилитации его националистических апологетов.

Мы глубоко уверены, что руководство Института востоковедения незамедлительно примет необходимые меры, чтобы положить конец антинаучным измышлениям о так называемой «народности» «Гэсэра».

Директор Бурят-Монгольского Научно-

исследовательского института культуры,

кандидат исторических наук П. Хаптаев;

зам. директора Института культуры, старший

научный сотрудник Г. Румянцев;

зав. сектором литературы и фольклора Института

культуры М. Хамаганов;

старший научный сотрудник сектора истории,

кандидат исторических наук Б. Цибиков;

старший научный сотрудник сектора истории,

кандидат юридических наук А. Бартанова

01.VII.50 г.

Улан-Удэ

Печать Института востоковедения

Верно: Н. Шигарева

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 93–94


Документ № 14

(04.07.50)

Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

Бурят-Монгольский областной комитет

г. Улан-Удэ

4 июля 1950

Центральный Комитет ВКП(б)

Отдел пропаганды и агитации

товарищу Попову Д.М31

Вопрос о реакционной, антинародной сущности «Гэсэриады» давно решен. Общественность нашей республики еще в 1948 г. на основе широкого анализа и дискуссий доказала, что «Гэсэр» является феодально-ханским эпосом, воспевающим кровавые злодеяния Чингис-хана. О политической оценке «Гэсэриады» и итогах дискуссий писалось в центральной («Литературная газета» за 26 марта 1949 г. и 15 февраля 1950 г.) и местной печати. Этот вопрос в свое время рассматривался в ЦК ВКП(б), и были получены соответствующие указания.

Однако руководством Института востоковедения Академии наук СССР принята к защите диссертация на тему «Исторические корни Гэсэриады». Автореферат диссертации Институтом востоковедения направлен в Бурят-Монгольский Научно-исследовательский институт культуры и Педагогический институт для ознакомления.

Считаем, что руководство Института востоковедения Академии наук СССР допустило политическую ошибку, приняв к защите указанную диссертацию, пытается вновь навязать дискуссию и ревизовать мнение общественности республики по «Гэсэру».

Доводим об этом до Вашего сведения и просим дать соответствующие указания.

Приложения: 1. Копия письма группы товарищей на имя директора Института востоковедения Академии наук СССР.

2. Автореферат диссертации т. Дамдинсурэна на тему «Исторические корни Гэсэриады».

Секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) Н. Рогов

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 80


Документ № 15

(11.7.50)

О диссертации Ц. Дамдинсурэна «Исторические корни Гэсэриады»,

представленной на соискание ученой степени кандидата наук

Поэма о Гэсэре, как отмечает диссертант, привлекала издавна внимание многих исследователей как в России, так и в Западной Европе. Сведения о Гэсэре имеются у Палласа32, Потанина и других востоковедов. Гэсэриада привлекает внимание также и советских исследователей (Козин и др.), однако анализ этой широко распространенной поэмы ни разу еще не давался в столь глубоком разрезе с привлечением тибетских и китайских летописей, как это делает Ц. Дамдинсурэн. Основное достоинство диссертации заключается в том, что в ней по-новому и с большой научной достоверностью рассматривается вопрос об исторических корнях «Гэсэриады». Знание автором тибетского и монгольского языков дало ему возможность ознакомиться в подлинниках со всеми существующими в СССР и МНР вариантами «Гэсэриады». Сама постановка этого труднейшего вопроса могла быть обусловлена лишь наличием многочисленных вариантов поэмы, что, в свою очередь, способствовало всестороннему ее анализу.

Существенным моментом является то, что всеми прежними исследователями «Гэсэриады» исключался исторический метод анализа, изучение поэмы о Гэсэре переводилось в плоскость заимствований, в плоскость статической синхронности (Потанин, Веселовский33 и др.).

Отдельные авторы и критики, увлекшись излишним социологизмом, приходили к тому, что классовость определялась ими не раскрытием идейно-политиче- ской направленности «Гэсэриады», а предположительно реконструируемой ими классовой принадлежностью создателей «Гэсэриады». (К таковым можно отнести группу бурят-монгольских авторов.)

В своей диссертации Дамдинсурэн убедительно показывает на многих версиях «Гэсэриады» антиаристократические и антиламские настроения. Им правильно подчеркивается то, что «Гэсэриада» — единственная народная поэма, выдержавшая многовековое гонение ламаизма и сохранившая] в себе чаяния народа.

Любовь народа защитила «Гэсэриаду» от ненависти ламства.

В этой связи мы можем привести слова A.M. Горького: «...только фольклор трудового народа жизненен».

Конкретно-исторический подход к «Гэсэриаде» позволил диссертанту сделать выводы, подтвержденные данными тибетских и китайских исторических сочинений, об авторе поэмы, месте действия «Гэсэра» и времени сложения поэмы.

Приведенные в диссертации многочисленные выдержки из подлинников показывают, с какой широтой и убедительностью разрешен столь сложный и впервые поставленный в научной литературе вопрос об исторических корнях «Гэсэриады».

Данная работа, представленная на соискание ученой степени кандидата наук, могла бы быть вполне достойной присуждения докторской степени.

Кандидат исторических наук

старший научный сотрудник Института

этнографии АН СССР К. Вяткина34

11.VII.50. верно

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 97–98


Документ № 16

(12.07.50)

Отзыв

о работе Ц. Дамдинсурэна «Исторические корни Гэсэриады»

(рукопись, Ленинград, 1950 г.), представленной на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

В предварительном отзыве об этой роботе, датированном 13 июня, я дал общую оценку характера и значения работы и ее бесспорных достоинств как диссертации. В настоящем, окончательном отзыве я целиком подтверждаю в более развернутом виде мою прежнюю оценку и сделанный ранее вывод о праве автора работы на присуждение ему ученой степени.

Работа под указанным заглавием посвящена изучению «Гэсэриады», одного из трех произведений, составляющих гордость монгольской эпической литературы, — «Гэсэриады», «Сокровенного сказания» и «Джангариады». История изучения «Гэсэриады», изложенная автором в Введении на с. 1-13, показывает, что оно началось у русских и западноевропейских ученых со второй половины XVIII стол[етия] (первое упоминание о Гэсэре у академика Палласа относится к 1776 г.), а у восточных ученых еще раньше: семь глав монгольской версии поэмы о Гэсэре были изданы в Пекине уже в 1716 г., а в 1779 г. велась научная переписка по вопросам о Гэсэре между главой ламайской церкви в Тибете Банчен-Балдан-Еши35 и монгольским ученым Сумба-Хамбо36. Хотя, таким образом, изучение «Гэсэриады» в Европе имеет свыше чем столетнюю, почти двухсотлетнюю давность, тем не менее оно не дало науке окончательного результата, напротив, породило между русскими и западноевропейскими исследователями ряд неправильных и противоречивых представлений не только по отношению к этому произведению, но и по отношению к двум другим названным памятникам — «Сокровенному сказанию» и «Джангариаде», в частности по вопросу о связи между ними.

Автор настоящей работы уделяет этому вопросу особое внимание и, устраняя противоречия и ошибки своих предшественников, успешно разрешает его путем применения правильного дифференцированного подхода к ним как к произведениям разного времени, формы и характера. В первую очередь автор устанавливает, что «Гэсэриада» и «Джангариада» — чисто народные произведения, тогда как «Сокровенное сказание» скорее дворцовое произведение, посвященное истории рода Чингис-хана и восхвалению его завоеваний, хотя и оно включает большое количество элементов чисто народного творчества. Лично я не мог бы целиком принять подобную оценку автора диссертации, учитывая, что «Сокровенное сказание» содержит немало мест, где подвергаются суровому осуждению сам Чингис-хан и многие его действия, так что если автор или авторы «Сокровенного сказания» и были связаны с дворцовыми кругами, то, во всяком случае, они принадлежали к партии враждебной или соперничавшей с Чингис-ханом и его преемниками.

Помимо установления коренного различия между указанными произведениями тот же дифференцированный подход оценки их позволил автору диссертации доказать отсутствие всякой связи между Гэсэром, а также Джангаром, с одной стороны, и Чингис-ханом — с другой, вопреки обычному мнению прежних русских и западноевропейских исследователей и многих современных советских. Этого вывода автор добивается с помощью критического разбора высказываний других авторов в особой главе — «Гэсэр — не Чингис-хан» (с. 14-38), в которой устанавливается, что различные данные эпоса, в том числе имена и названия, восходят к дочингисхановскому периоду истории. Не менее ценны и две другие главы — «Гэсэр — не Гуань Ди» (с. 39-57) и «Гэсэр — не Цезарь» (с. 58-59), в которых целиком опровергается связь культа Гэсэра с культом китайского бога войны Гуань Ди или связь термина «Гэсэр» с титулом римского цезаря или византийского кесаря.

Такова одна из многих заслуг автора диссертации по удачному разрешению ряда спорных вопросов, стоявших на очереди при изучении «Гэсэриады».

Не менее важной оказывается и другая заслуга диссертанта — окончательное решение вопроса о самостоятельном характере чисто монгольской версии «Гэсэриады», независимой от тибетской версии, наряду с существованием и монгольского перевода с тибетской версии так называемого монгольского «Лин Гэсэра». К этому выводу диссертант пришел путем тщательного сопоставления различных монгольских версий с тибетским оригиналом (с. 60-190). Такой же анализ позволил автору диссертации признать самостоятельный характер (полностью или в значительной мере, за исключением двух совпадающих глав) бурятской версии по сравнению с тибетской и собственно монгольской (с. 191-198). Большой интерес представляет и разбор диссертантом различных тибетских версий, опубликованных у нас (Потаниным) и западноевропейскими авторами, причем в диссертации особо подчеркивается, что тибетские версии распространяются исключительно в устном или рукописном виде вследствие запрета, наложенного тибетской ламайской церковью на печатные издания данного эпоса за антицерковное содержание его.

Центральное место в разбираемой диссертации отводится вопросу об исторических корнях «Гэсэриады», чем целиком оправдывается самое заглавие диссертации. В этой части работы (с. 235-282) автор становится особенно убедительным, а собранный им материал наиболее конкретным и наглядным, вплоть до географических, этнографических, собственно исторических и хронологических данных. Приводимые в эпосе географические данные настолько четки, что позволили диссертанту на с. 88 своей работы дать схему территориального размещения упоминаемых в эпосе стран вокруг страны Лин как центра действия исторического Гэсэра. Я признаю, что автором диссертации полностью доказана историчность Гэсэра, а его отождествление с известным из китайских хроник, переведенных Иакинфом Бичуриным37 в «Истории Тибета и Хухунора» (СПб., 1833), правителем Северо-Восточного Тибета (Амдо) туфаньским (тангутским) Госыло XI стол[етия], вплоть до совпадения имен и прочих данных (с. 269-282), предложенное диссертантом, является несравненно более приемлемым, почти бесспорным, чем все ранее предложенные отождествления. Подобное удачное решение может быть приравнено почти к научному открытию.

Следующий краткий перечень важнейших достоинств диссертации может с наилучшей стороны охарактеризовать ее значение: выдвигаемое автором во многих случаях самостоятельное решение сложных вопросов; привлечение к исследованию почти исключительно первоисточников, в том числе таких ответственных и ранее почти неизвестных, как тибетские; острый критический подход к разбираемому материалу, как и к высказываниям других авторов; новизна выводов и убедительность приводимых доказательств; исчерпывающее знакомство с первоисточниками и самостоятельное использование их в оригинале (тибетских, монгольских, маньчжурских, маньчжурских переводов китайских летописей); для остальных китайских источников автор диссертации пользуется надежными переводами Иакинфа Бичурина, Успенского38, П.С. Попова39; наконец, наличие богатого лингвистического материала, подвергаемого успешному филологическому анализу.

Все эти достоинства ставят настоящую работу значительно выше требований, предъявляемых к кандидатской диссертации, и поднимает ее на уровень докторской диссертации как законченного научного исследования в области не только истории и истории литературы, но и филологии и лингвистики. Сам автор представляет свою работу в качестве кандидатской диссертации. На степень кандидата настоящая работа дает ее автору бесспорное право; но лично я склонен считать автора работы, вследствие выдающихся достоинств ее, уже теперь заслуживающим присуждения ему докторской степени, тем более что его работа в своем настоящем виде полностью пригодна для публикации и скорейшего введения в научный оборот. Существующая редакция работы нуждается для этого лишь в мелких уточнениях: опечатки, какие были допущены при переписке, мной исправлены в рецензированном экземпляре. Из них наиболее существенной является на с. 91, где говорится: имя Чингисхана упоминается (в «Гэсэриаде») случайно, как позднейшее наслоение; все остальные имена и названия относятся к чингисхановскому (опечатка, надо: дочингисхановскому) периоду истории.

Из желательных уточнений назову следующие:

С. 136-150. В разборе термина «черноголовые» (черноголовый народ) сперва указывается, что это термин не социальный, а этнический, подобно [тому как] «краснолицыми» обозначали в древности жителей Центрального Тибета и «черными людьми» — обитателей Тангута, но далее подчеркивается, что это термин социальный, равнозначный «простым людям», противоположный «высокостоящим» аристократам, и что Гэсэр, вождь черноголовых, выступает в эпосе в качестве вождя простых людей. Необходимо полностью раскрыть значение этого термина, учитывая, что в китайском употреблении «ли-минь» — черноволосые люди — также равнялось понятию простой народ.

С. 122 — Анри; 132 — Амри; 211 — Мнанри, названия для Западного Тибета. Обычно это название принято читать Нари или Нгари (Нгари-Корсум — три округа Нгари в Западном Тибете).

С. 282-284. В перечне народов (племен) Северо-Восточного Тибета в древности указаны тугухунь и тогоны. В действительности это один народ тогоны, а тугухунь (или туюй-хунь) является китайской транскрипцией самоназвания (очевидно, монгольского) тогонов. Смешанное монгольское происхождение этого народа (как и его предшественника сяньбийцев) подтверждает указание автора диссертации на с. 285-286 о раннем (за много столетий до Чингис-хана) пересе-лении монголов в Северо-Восточный Тибет и далее к югу.

С. 287-289. Имя Джало, упоминаемое в «Гэсэриаде» (ранее произносимое Дало), сопоставляется с самоназванием страны Кидань — Да-Ляо. Необходимо отметить, что название Да-Ляо буквально означает в переводе с китайского: Великий Ляо, причем Ляо служило официальным наименованием династии, возглавлявшей народ киданей (китаев). Кроме того, Джало (как и Дало) является позднейшим произношением тибетского написания Скьяло (транскрибируемого в монгольской версии «Гэсэра» как Сагало, Сягло и т.д.). Поэтому следует искать фонетические сближения для этого названия с другими киданьскими словами или терминами, а не с Да-Ляо, хотя связь между Джало и киданями Ляо несомненна.

С. 296-297. Вопрос о национальной принадлежности Гэсэра по тибетским данным (преданиям) не получает окончательного решения у автора диссертации на том основании, что простой народ — тибетцы, монголы и некоторые тюркские народы — все считают Гэсэра своим древним царем. Но если принять предложенное автором отождествление Гэсэра с туфаньским (тангутским) правителем Госыло, то этот вопрос следует решать не по тибетским или иным данным для Гэсэра, а по китайским для Госыло, и в этом случае едва ли встретятся какие-либо затруднения, чтобы оставлять вопрос открытым, как делает автор.

С. 296. Здесь автор говорит: «В китайской летописи сообщается, что Гэсэр был тибетцем, но родился в уйгурском городе Гаочане (современном Турфане)». В связи с этим автор признает, что тибетцы господствовали одно время в Восточном Туркестане — Дунь-Хуане и Хотане, но считает, что Гаочан лежит слишком далеко (на север), чтобы там могли жить знатные тибетцы (Гэсэр считался сыном правителя). Это возражение отпадает, так как на деле тибетцы в VII-VIII вв. распространили свои завоевания далеко на север Восточного Туркестана, о чем можно найти подробные сведения у И. Бичурина в «Собрании сведений о народах, обитавших в древности в Средней Азии».

Помимо предложенных уточнений следует, пожалуй, высказаться и в пользу одного существенного добавления к наличному материалу диссертации. Автор ее знает маньчжурский язык и в своей работе использовал часть маньчжурских данных. Так, на с. 275 он приводит выдержку из маньчжурского перевода «Тунцзянь ганму»40 (т. 1, гл. 3, лист 26) под годом 1004 об убийстве двумя фак-юйскими племенами Паньлоджа, вождя Амдо как свидетельство историчности жизнеописания Гэсэра. Автор сам говорит на с. 269, что в «Тунцзянь ганму», использованном им в маньчжурском переводе, он нашел немаловажные для его работы сведения по истории Тибета, отсутствующие в труде И. Бичурина «История Тибета и Хухунора». Поэтому я считаю желательным, чтобы автор расширил применение в своей работе маньчжурского материала, тем более что многие другие китайские источники, которые автор цитирует по переводам Иакинфа Бичурина и других авторов-переводчиков, имеются в маньчжурском переводе и могут заключать подробности, сверх имеющихся в русских переводах.

В частности, на маньчжурском языке имеется история династии Ляо (Кидань) Дайляо-гурун’и-битхо, особо нужная автору по связям, устанавливаемым им между Госыло (или Гэсэром) и киданями.

Все предложенные мною уточнения и дополнения отнюдь не умоляют достоинства диссертации, напротив, еще более подчеркивают ее ценность. Поэтому я признаю, что работа диссертанта «Исторические корни Гэсэриады», представленная автором ее Ц. Дамдинсурэном на соискание ученой степени кандидата филологических наук, не только дает ему бесспорное право на искомую степень кандидата, но дает ему большее право на присуждение вне обычного порядка ученой степени доктора филологических наук.

Профессор Н. Кюнер41

доктор исторических наук

печать Института востоковедения

Верно: Н. Шигарева

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 84–92

12 июля 1950 г.


Документ № 17

(31.07.50)

Управление агитации и пропаганды ЦК ВКП(б)42

Относительно диссертации монгольского писателя, дважды лауреата Чойбалсановской премии, Дамдинсурэна об «Исторических корнях Гэсэриады» я в основном согласен с мнением проф. Н. Кюнера, т.е. считаю, что она достойна того, чтобы ее автору была присуждена ученая степень доктора филологических наук.

«Гэсэриада» — слишком крупное явление в истории культуры народов Центральной Азии, чтобы от нее можно было бы так легко отделаться, как это кажется некоторым товарищам из Улан-Удэ.

Вся посылка товарищей из Улан-Удэ об антинародности «Гэсэриады» покоится на некритическом усвоении безграмотной концепции акад. Козина о том, что в образе Гэсэра якобы воспевается Чингис-хан.

Но тогда встают следующие вопросы:

1. Почему все народы Центральной Азии в течение ряда веков только тем и были заняты, что воспевали Чингис-хана? Ведь никому не удается, не насилуя факты, доказать, что «Гэсэриада» малопопулярна и малоизвестна в Азии.

2. Почему в своем воспевании Чингис-хана народы Центральной Азии зашли так далеко, что начали это делать за два века до рождения самого Чингис-хана?

3. Почему же нужно было воспевать Чингис-хана инкогнито, под именем Гэсэра, точно это было какое-то подпольное лицо?

4. Наконец, что собственно чингисовского в эпосе о Гэсэре?

Я очень далек от идеализации Гэсэра и не думаю считать его «демократом». Полагаю (но не утверждаю, ибо всего материала я не изучал), что есть различные версии и варианты, которые в зависимости от соответствующей социальной среды могут быть и народными, и феодализированными. Задача исследования в том и состоит, чтобы очистить зерна от плевел и добиться истины методом, который рекомендует товарищ И.В. Сталин, т.е. методом свободного обмена мнений. А поскольку эта тема затрагивает все народы Центральной Азии, то товарищи из Улан-Удэ едва ли вправе претендовать на монопольное решение этого сложного вопроса.

31/VII-50

Санжеев

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 108–109


Документ № 18

(Б. д.)

МОЛНИЯ ЛЕНИНГРАД

ДИРЕКТОРУ ИНСТИТУТА ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

АН СССР

МЛН УЛАНБАТОРА 01341 114 13 2300

ВРУЧИТЬ МЕЖБЮРО СПБ ДВОРЦОВАЯ НАБ 18

ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ ЧЛЕНЫ КОМИТЕТА НАУК МНР ЗПТ ОЗНАКОМИВШИСЬ С ДИССЕРТАЦИЕЙ ДАМДИНСУРУНА ЗПТ СЧИТАЮТ ЗПТ ЧТО ДИССЕРТАНТ ПРОДЕЛАЛ БОЛЬШУЮ НАУЧНУЮ РАБОТУ ПО ИЗУЧЕНИЮ ТИБЕТСКИХ И МОНГОЛЬСКИХ ВЕРСИЙ ГЕСЕРИАДЫ ЗПТ ЕЩЕ НИКЕМ ДО НЕГО В ТАКИХ МАСШТАБАХ НЕ ПРОДЕЛАННУЮ ТЧК СВОЕЙ РАБОТОЙ ОН ВНЕС ЦЕННЫЙ ВКЛАД В МОНГОЛЬСКОЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ ПО ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ЗНАМЕНИТОГО ЭПОСА О ГЕСЕРЕ ЗПТ ВЫЯСНИВ ИСТОРИЧЕСКИЕ КОРНИ ЭТОГО ШИРОКО ИЗВЕСТНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ ТЧК ЧЛЕНЫ КОМИТЕТА НАУК МНР СЧИТАЮТ ЗПТ ЧТО РАБОТА Ц ТЧК ДАМДИНСУРУНА ВНОСИТ ЯСНОСТЬ В ИСТОРИЮ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГЕСЕРИАДЫ И ОПРОВЕРГАЕТ ВСЕ ВЫВОДЫ ЗПТ ДЕЛАВШИЕСЯ В ТЕЧЕНИЕ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ НЕКОТОРЫМИ ПОВЕРХНОСТНЫМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯМИ О ЯКОБЫ НЕНАРОДНОСТИ ЭТОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА МОНГОЛОВ ТЧК УЧЕНЫЙ СЕКРЕТАРЬ КОМИТЕТА НАУК МНР ТУМУРБАТОР ТЧК

Печать Института востоковедения

Верно: Н. Шигарева

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 341, лл. 102


Документ № 19

(Б. д.)

Зам. зав. отделом пропаганды

и агитации ЦК ВКП(б) тов. Кружкову B.C.

Секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) т. Рогов Н. сообщает, что бурят-монгольской общественностью еще в 1948 г. была дана оценка «Гэсэриады» как антинародного феодально-ханского эпоса. Однако в текущем году руководством Института востоковедения Академии наук СССР принята к защите диссертация т. Дамдинсурэна Ц. на тему: «Исторические корни Гэсэриады», в которой доказывается, что это эпическое произведение по своему характеру и содержанию в основном является народным, прогрессивным.

Бурят-Монгольский обком ВКП(б) считает, что Институт востоковедения Академии наук СССР, приняв к защите эту диссертацию, ревизует оценку, данную «Гэсэриаде» бурят-монгольской общественностью.

Проверкой установлено, что ученый совет Института востоковедения принял к защите диссертацию «Исторические корни Гэсэриады» и присудил диссертанту ученую степень кандидата филологических наук. Дирекция Института востоковедения мотивирует это решение ученого совета тем, что автор диссертации исследовал на новом, малоизвестном материале около 20 версий «Гэсэриады», получивших широкое распространение в Монголии, Тибете и Бурят-Монголии. Подавляющее большинство монгольских, бурят-монгольских и тибетских версий эпоса о Гэсэре диссертант рассматривает как подлинно народные произведения, хотя и признает в некоторых из них, как, например, в бурят-монгольской версии (унгинской), наслоения феодально-ламского характера.

В 1941 г. в СССР была издана так называемая «унгинская» версия «Гэсэриады», бытующая в Бурят-Монголии. На основании ознакомления с материалами, а также бесед с крупными специалистами-востоковедами установлено, что опуб-ликованная в 1941 г. «Гэсэриада» в основе своей является ханско-феодальным эпосом, получившим правильную политическую оценку со стороны бурят-монгольской общественности.

В 1948 г. это издание «Гэсэриады» было изъято.

Дирекция Института востоковедения допустила ошибку, одобрив диссертацию, в которой ревизуется сложившаяся оценка бурят-монгольских версий «Гэсэриады» как реакционного эпоса, и не изучила правильности оценок, данных в диссертации другим вариантам «Гэсэриады».

В связи с этим дирекции Института востоковедения Академии наук СССР предложено изучить монгольские и тибетские варианты «Гэсэриады» и в месячный срок представить свое заключение в Отдел пропаганды и агитации.

Бурят-Монгольскому обкому ВКП(б) сообщено, что диссертация «Исторические корни Гэсэриады» задержана.

Ю. Жданов43

РГАСПИ. Ф. 17, on. 132, д. 341, лл. 110–111


Документ № 20

(13.01.51)

Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Суслову М.А.

Секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП(б) т. Кудрявцев просит опубликовать в газете «Культура и жизнь» статью т.т. Д. Цыремпилона, Г. Цыдынжапова, X. Намсараева и Ц. Галсанова «О реакционной сущности эпоса „Гэсэр-хан»».

Ввиду того, что в статье подвергается некоторой критике Институт востоковедения за поощрение попыток идеализации «Гэсэр-хана», мы спрашивали мнение директора Института востоковедения т. Толстова44 об эпосе «Гэсэр-хан».

Тов. Толстов заявил, что эпос «Гэсэр-хан», кроме Бурят-Монголии, распространен также в Монгольской Народной Республике, в Китае (особенно в Тибете) и в других странах Востока. Недавно в Институте востоковедения была подготовлена диссертация научным работником МНР Дамдинсурэном, в которой сделана попытка доказать, что эпос «Гэсэр-хан» не имеет ничего общего с Чингис-ханом. Тов. Толстов выразил некоторые опасения, не затронет ли критика эпоса «Гэсэр-хан» какие-либо национальные чувства народа в других странах Востока. Институт востоковедения предполагает в январе-феврале провести широкое обсуждение эпоса «Гэсэр-хан».

Опасения т. Толстова вряд ли основательны, потому что в нашей печати («Правда», «Литературная газета») уже отмечался реакционный характер эпоса «Гэсэр-хан». Причем в статье идет критика бурят-монгольского варианта эпоса «Гэсэр-хан».

По нашему мнению, статью т.т. Цыремпилона, Цыдынжапова, Намсараева, Галсанова в форме письма в редакцию можно было бы опубликовать, так как реакционный характер бурят-монгольского варианта эпоса «Гэсэр-хан» является несомненным.

Отредактированный и согласованный с т. Цыдынжаповым проект письма в редакцию прилагается.

В. Кружков, В. Степанов

03.01.1951

Тов. Кружкову

04.01.51

Опубликован в «Культура и жизнь» от 11 января 1951 г.

В. Степанов

13.01.51

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 80, л. 89


Документ № 21

(Б.д.)

Письмо в редакцию

О реакционной сущности эпоса «Гэсэр-хан»

Неоценимо значение исторических постановлений ЦК ВКП(б) по вопросам идеологической работы в новом подъеме советской науки и культуры, в борьбе против проникновения в советскую идеологию чуждых влияний, в разоблачении безродных космополитов, буржуазных националистов. Период, прошедший со времени опубликования этих исторических документов, знаменует собой дальнейшее укрепление принципа большевистской партийности в науке, литературе и искусстве.

Вооружившись историческими решениями ЦК ВКП(б), на основе развертывания большевистской критики, интеллигенция Бурят-Монгольской АССР под руководством Областного комитета партии вскрыла серьезные извращения националистического характера в освещении истории бурят-монгольского народа и в литературе.

Одним из важных моментов в борьбе против идеологических извращений в республике является вскрытие реакционной сущности эпоса «Гэсэр-хан», на пропаганду которого делали ставку разоблаченные буржуазно-националистические элементы.

При обсуждении эпоса «Гэсэр-хан», организованном Бурят-Монгольским обкомом ВКП(б) с широким привлечением представителей интеллигенции республики, доказано, что этот эпос имеет феодально-ханское происхождение и посвящен воспеванию кровавых злодеяний Чингис-хана и его орд.

В описании разбойничьих походов Гэсэр-хана и его орд отображаются захватнические набеги Чингис-хана. Чтобы убедиться в этом, достаточно проследить за содержанием эпоса «Гэсэр-хан». В нем пропагандируются человеконенавистни-ческая идеология, варварская жестокость, звериные инстинкты Гэсэр-хана.

Подобно Чингис-хану, Гэсэр-хан распространил свои захваты далеко на запад — до Черного моря, на Восток — до Желтого. В эпосе указывается, что феодально-ханские орды Гэсэр-хана проникали в «земли самые отдаленные», «холодные», «чужие сильные земли», оставляя повсюду груды развалин, сметая огнем и мечом все живое. Они вывозят из покоренных стран серебро и золото, меха и скот. Вместе с захватом драгоценностей они угоняют в рабство трудовое население, безжалостно убивают детей и стариков.

Жестокость и звериный инстинкт Гэсэр-хана живо ассоциируются с историческими данными, говорящими о кровавых злодеяниях Чингис-хана по отношению к мирному населению в Китае, Иране, Средней Азии и других странах. Историки свидетельствуют, что в результате вторжения орд Чингис-хана в Пекин «эта несчастная столица... была предана ужасам неистовства и насилия варваров», везде были видны следы страшного опустошения: «кости убитых слагали целые горы», «беременным резали животы и истребляли плод».

Известно, что после бегства Джелаль Эд-Дина, сына Хорезмшаха Мухаммеда, героически прорвавшегося сквозь чингисхановские орды, из всей семьи «остался в живых только семилетний сын Джелаль Эд-Дина». Захватив ребенка, монголы привели его к Чингис-хану. «Род наших врагов надо вырывать с корнем, — сказан Чингис-хан. — Потомство таких смелых мусульман вырежет моих внуков. Поэтому сердцем мальчишки накормите мою борзую собаку».

Такую же жестокость проявляет и Гэсэр-хан. Его воины тяжелыми копьями протыкают затылки побежденным и захваченным в плен, железной клепкой и медными обручами сжимают им головы, устраивают над ними кровавые оргии, а затем бросают в море. Гэсэр-хан рассекает чрево жены одного из своих противников и уничтожает его шестимесячный плод.

Антинародный феодально-ханский эпос «Гэсэр-хан» пропитан идеями «вечности» и «незыблемости» ханско-нойонской власти, он посвящен восхвалению беспечной разгульной жизни феодалов-аристократов во главе с Гэсэр-ханом (читай: Чингис-ханом!). Эпос идеализирует феодальную старину, страшную кровавую эпоху чингисхановского ига, которое «не только давило, но и оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой» (К. Маркс. «Секретная дипломатия XVIII в.»).

Кровожадность, военные походы и битвы, опустошительные набеги на мирное трудовое население и дикое глумление над покоренными народами — вот что характерно для действий Гэсэр-хана, так же как и для действий Чингис-хана.

Гэсэр-хан слеп и глух к коренным интересам и потребностям широких народных масс. Ему совершенно непонятны и безразличны страдания и нищета разоряемого им населения. Недаром разгром занятой им страны, после которого там не остается «ни ржавого гвоздика, ни телячьего хвостика», всегда сопровождается превращением покоренного народа в рабов.

Чуждый бурят-монгольскому народу, феодально-ханский эпос «Гэсэр-хан» культивирует враждебное отношение к русскому народу. В эпосе в образах мангадхаев изображаются различного рода чудовища, приносящие народу страдания и несчастье. Бурят-монгольский народ не может без чувства возмущения читать те места эпоса, где описываются мангадхаи, ибо слово «мангад» в бурят-монгольском языке означает «русский». Наш народ, получивший свою свободу и счастье благодаря великому русскому народу, не может допускать оскорбления его братских чувств к русскому народу, своему старшему брату.

Ханы, ваны, нойоны использовали «Гэсэр-хан» в целях запугивания трудового народа, воспитания в нем чувства покорности и страха перед «всесильем» власти завоевателей, эксплуататоров.

Таким образом, установлено, что в эпосе «Гэсэр-хан» воспеваются в завуалированной, религиозно-мистической форме кровавые походы душителя народов Чингис-хана.

Буржуазные националисты пытались использовать эпос «Гэсэр-хан» как идеологическое оружие в своих антинародных делах. Они стремились посредством пропаганды указанного феодально-ханского эпоса поднять, возвеличить культ Чингис-хана, изображая его вождем и полководцем, выходцем из народа и защитником его интересов.

Но так как реакционная, антинародная сущность эпоса «Гэсэр-хан» была слишком явственной, буржуазные националисты иногда исключали или завуалировали то, что открыто указывало на его феодально-ханское происхождение. Слово «хан» в сочетании «Гэсэр-хан» произвольно ими заменялось словом «хубун», что дословно означает «мальчик», и переводилось на русский язык как «удалец», «молодец». Слово «мангадхай» заменялось формально каким-либо другим словом, земной отец Гэсэра Сэнгэлэн-нойон превращался в «старейшину», Сарагал-нойон — в «мудреца» и т.д.

В результате этого вместо Гэсэр-хана действует Гэсэр-удалец или просто Гэсэр, исчезают мангадхай и тугешинские три хана, которые переделываются в тубинских трех мудрецов.

Попытки возрождения культа Чингис-хана путем пропаганды «Гэсэра» предпринимались и после выхода в свет исторических решений ЦК ВКП(б) по вопросам идеологической работы. Характерной в этом отношении является книга академика С.А. Козина «Эпос монгольских народов». Академик С.А. Козин в своей книге с восторгом отзывается о феодальной, чингисхановской придворной летописи «Сокровенное сказание», об эпосах «Гэсэр» и «Джангар», в которых отображаются кровавые злодеяния Чингис-хана и его орд. С.А. Козин к анализу «Гэсэриады» подходит не с позиции разоблачения ее реакционной сущности, а с позиции идеализации и активной пропаганды ее. Он с усердием, достойным лучшего применения, восхваляет «Гэсэриаду» и этим путем пытается показать, что эпоха Чингисхана и его империи была якобы «золотым веком» в истории монгольских народов.

Странную позицию в отношении «Гэсэра» занимает также Институт востоковедения Академии наук СССР, который вопреки общественному мнению продолжает прикрывать деятельность людей, занятых попыткой возродить культ Чингис-хана через идеализацию «Гэсэриады».

Какую бы изворотливость ни проявляли, какие бы тонкие хитрости в маскировке ни применяли апологеты «Гэсэр-хана», им никогда не удастся скрыть феодально-ханское происхождение этого эпоса, разбой, грабеж, вероломство и вар-варство Гэсэр-хана — Чингис-хана, следы его захватнических походов, несших нищету, рабство и смерть народам.

Интеллигенция Бурят-Монголии в борьбе с буржуазно-националистическими элементами в ходе разоблачения феодально-ханского эпоса «Гэсэр-хан» повысила большевистскую бдительность, политически выросла и научилась лучше распознавать и разоблачать всякого рода извращения советской идеологии, как бы эти извращения ни были завуалированы. Продолжая вести борьбу против проникновения в советскую идеологию чуждых влияний, наша интеллигенция вместе со всем народом трудится над дальнейшим развитием бурят-монгольской культуры, социалистической по содержанию, национальной по форме, постоянно и любовно оберегает все то, что представляет подлинно народное творение, все то, что создано народом, как в прошлом, так и в настоящем.

После выхода в свет исторических постановлений ЦК БКП(б) по вопросам идеологической работы, особенно в текущем году в связи с подготовкой к вечеру бурят-монгольской литературы в Москве, писателями республики создан ряд ценных в идейном и художественном отношениях произведений, собраны и изданы произведения устного народного творчества. Значительные успехи достигнуты и в области искусства.

Только в условиях советской власти стал возможным расцвет народных талантов, небывалый в истории рост культуры нашего народа, возрожденного Великим Октябрем.

Бурят-монгольский народ в единой семье советских народов под руководством партии Ленина-Сталина, с помощью великого русского народа уверенно идет вперед по пути к коммунизму.

Председатель Президиума Верховного

Совета БМ АССР Д. Цыремпилон;

заместитель председателя Совета

министров БМ АССР Г. Цыдынжапов;

писатель, депутат Верховного

Совета СССР X. Намсараев;

поэт, председатель Правления Союза

советских писателей БМ АССР Ц. Галсанов

РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 451, лл. 79–83


Приобрести номер и оформить подписку можно по адресу Каландаришвили, 23, Дом печати, к. 16. т. 21-50-52. Цена номера 100 р. Подписка на год с получением в редакции – 600 р. Для иногородних – телефон редакции 21-60-21 или 8 914 830 62 43


Теги:



Наши издания