Главная / Новости /Общество / ​Человек с мандатом на расстрел

​Человек с мандатом на расстрел

15-03-2019

Крайний справа Чайванов, в середине легендарная бурятка Гедемин - «женщина с маузером»

Кто был первым сы­щиком, чекистом, советским диплома­том и скрипачом из бурят? Это Владимир Николаевич Чайванов, жизнь которого достойна сюжета авантюр­ного романа...

Биография Чайванова

«Чайванов Владимир Николаевич (1877–1964) — участник трех революций. В 1905 г., будучи учащимся Ир­кутской гимназии, стал чле­ном марксистского кружка. Позднее учился на юридическом факультете Москов­ского университета. Из-за участия в революционных выступлениях был вынуж­ден уйти из университета и закончил свое образование в Томске. Вернувшись в Ир­кутск, Чайванов про­водит большую работу по усилению большевистской организации Восточной Си­бири, участвует в разгроме колчаковцев. В 1918 г. пар­тия направила Чайванова в Монголию для организа­ции большевистского под­полья. Он создает в г. Урге несколько революционных групп и партизанских отря­дов. В 1920 г. Чайванов ста­новится первым советским генеральным консулом в Монголии, а затем работает в ВЧК г. Иркутска. Вскоре по вызову Ф.Э. Дзержинского Чайванов приезжает в Москву, где работает в каче­стве Управляющего делами ВЧК-ОГПУ, а затем началь­ника административно-фи­нансового управления ВСНХ. Последние годы жизни Чай­ванов работал над книгой о революционных событиях в Иркутске 1905–1907 гг.»

Из дворянского рода

Владимир Чайванов происходил из родовитой бурятской семьи, родона­чальником которой был Баин-хара лама (760-1820). Его сын Петр стал старостой хонгодоровского рода, со­держал за свой счет бурят­скую школу в Алари. Одни потомки Баин-хара ламы пошли как Чайвановы, дру­гие как Самсоновы.

За оказание помощи в во­йне 1812 года им было при­своено дворянство. Тогда Чайвановы вместе с другими богатыми прибайкальскими бурятами снаряжали обозы с продовольствием в европейскую часть страны. Они именовались потомствен­ными почетными гражда­нами из инородцев и име­ли ряд привилегий: могли претендовать на должность в «степном управлении», учиться в гимназиях, девоч­ки в институте благородных девиц и получать высшее об­разование.

Вот и Владимир Чайванов получил блестящее образо­вание, а плюс к этому нау­чился играть на скрипке. Он был альтистом. Его первым учителем стал ссыльный по­ляк Касацкий. Страсть к музыке оказалась такой силь­ной, что Чайванов закончил высшие музыкальные курсы при Московской консерва­тории. Его учителями были Глиэр и Рахманинов. Одно­временно учился на юриди­ческом факультете Москов­ского университета.

Страсть к музыке он про­несет через всю жизнь. Его дети помнят, как однажды к ним подъехали военные и к нему поднялся статный, кра­сивый человек. Отца дома не было, и военный передал ему скрипку, пусть, мол, папа оценит ее звучание. Это был инструмент, сделанный ру­ками маршала Тухачевского, который сам же и привез его к Чайванову.

Чайванов в годы студенчества

Сыщик, шулер и разведчик

Вернувшись в Иркутск, Владимир Чайванов рабо­тает в уголовном розыске. Работе сыщиком ему помо­гали его артистические спо­собности, он был своего рода сибирский Буба Касторский, легендарный куплетист. От­лично играл в бильярд и карты, если было нужно, мог быть и шулером.

Чайванов имел разносто­ронние связи, и когда нача­лось революционное броже­ние, он не остался в стороне.

«Известен факт личного уча­стия Нестора Каландаришвили 26 января 1918 г. в компании с руководителем профсоюза Чайвановым в попытке силового взыскания 5 % на­лога с владельца кинемато­графа Дон-Отелло в пользу профессионального союза работников музыки, театра и зрелищ (Новая Сибирь, 1918. No 9). Правда, по вер­сии советской стороны эти действия производились по согласованию с ними, а Дон-Отелло был нетрезв, смял удостоверение Каландариш­вили и бросил ему в лицо» (Власть труда, 1918. No 20).

В это же время белогвар­дейцы объявили за его го­лову десять тысяч золоты­ми. Позднее уже «красные» арестуют его по подозре­нию в шпионаже. Сохранил­ся рапорт от 08.11.1920 г. о результатах обыска в его квартире, во время которо­го у него были обнаружены револьвер с патронами и различные удостоверения. В итоге Чайванов, по одной из версий, а может быть и «легенд», был вынужден бе­жать в Монголию с женой и пятью детьми. Его первой женой была дочь священ­ника из Кяхты. В это же вре­мя его родственник, белый офицер Григорий Самсо­нов ушел с каппелевцами в Маньчжурию, где следы его потерялись.

В Монголии Чайванов вне­дрился в белоэмигрантское подполье русской колонии. Здесь шла смертельная борьба между монархистами, эсерами, большевиками и анархистами. Очевидно, его миссия была успешной, поскольку в 1920 г. Чайванов становится первым советским генеральным кон­сулом в Монголии, а затем воз­вращается в Иркутск, на рабо­ту в ВЧК.

С мандатом на расстрел

В личном архиве Чайвано­ва имелся мандат. Он выдан 11 февраля 1922 года, под­писан самим Дзержинским и давал ему чрезвычайные полномочия, вплоть до пра­ва на расстрел без суда и следствия. Тогда Владимир Николаевич работал на­чальником следственного и экономического отделов Новониколаевской (теперь Новосибирской) губернской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюци­ей, саботажем, спекуляцией и преступлениями по долж­ности.

В январе 1922 года в Омск прибыл специальный поезд экспедиции во главе с предсе­дателем ВЧК, он же и нарком путей сообщения. Чайванов был вызван лично к Феликсу Эдмундовичу.

«Меня, рядо­вого чекиста, к самому пред­седателю ВЧК! С чего бы это, по какому делу?» – думал он. «На линии Омск-Челябинск и Петропавловск-Кокчетав сгрудилось много поездов, которые должны были вы­возить из Сибири хлеб и дру­гое продовольствие, чтобы спасти от голода население центра и Поволжья. А поезда стояли. Не было топлива. Же­лезнодорожные пути занесены снегом и захламлены.

«Чтобы спасти положе­ние, нужны чрезвычайные меры, – сказал Феликс Эд­мундович. – Ликвидировать пробки на этой линии пору­чается вам. Вы будете дей­ствовать в качестве уполномоченного представителя Народного комиссариата пу­тей сообщения.

Мне был вручен ман­дат, в котором говорилось, что «предъявителю сего предоставляется право при­нимать любые меры, необхо­димые для ударного вывоза в Европейскую Россию продовольственных грузов», и что неисполнение моих приказа­ний «влечет ответственность по всей строгости революци­онных законов».

Вручая этот мандат, Фе­ликс Эдмундович сказал:

- Вы получили большие права, но у вас ничего не вы­йдет, если люди не поймут ваших прав, вашего задания, если они не осознают, что вся наша работа – в интересах народа, в интересах укре­пления первого в мире госу­дарства рабочих и крестьян. Не отрывайтесь от людей. Опирайтесь на коллектив».

Чайванов справился с по­ставленной задачей. Желез­нодорожные пути были рас­чищены, а подвижной состав использован по назначению. А уже в марте 1922 года Дзер­жинский вызвал Чайванова в Москву и назначил управля­ющим делами Государствен­ного политического управления (ГПУ).

Владимир Николаевич работал днями и ночами, пока не наладил делопроиз­водство в учреждении «же­лезного Феликса». Тогда же вместе с Дзержинским и Ар­тузовым Чайванов участво­вал в знаменитой контрраз­ведывательной операции «Трест», боролся с детской беспризорностью. Затем как своего доверенного челове­ка Дзержинский забрал его с собой во Всероссийский Со­вет народного хозяйства.

Джалалабад

Но вскоре «железный Феликс» погиб, и Владимир Николаевич попал под каток репрессий. В 1937 году он получил десять лет, которые отсидел от звонка до звонка. В 1947 году прямо из тюрь­мы Чайванов был сослан в киргизский город Джалала­бад. Здесь он стал уличным музыкантом, вручную об­устроил ванные на целеб­ных источниках, и которые долго именовали «ваннами Чайванова».

Реабилитировали его сра­зу после смерти Сталина, а в Москву он уехал с молодой медсестрой, новой супру­гой. Здесь начался его новый этап жизни…

P.S. Это только крохи из долгой и авантюрной жиз­ни Владимира Чайванова. В Бурятии его историей зани­мается Александр Ростовцев, журналист, подполковник КГБ в отставке. Возможно, мы еще увидим достоверную и полную биографию этого не­заурядного человека - потом­ка аларских лам и тайшей.

ЛИТЕРАТУРА: Базыр Вам­пилов. От Алари до Вьетна­ма. М. 1986.

Геннадий Хипхенов. Ге­рой должен быть один? Ф. Лавров и Н. Каландаришви­ли. Известия Лаборатории древних технологий. Том 14. № 3 2018.

Мартын Лацис. Дзержин­ский. Кошмарный сон бур­жуазии. М.2013.

www.fergananews.com/articles/ Соратника Феликса Дзержинского в киргизском Джалалабаде помнят до сих пор.

Александр МАХАЧКЕЕВ

Теги: история СССР репрессии Бурятия



Наши издания