Главная / Новости /Журнал Байкал / Ольга Хандарова. Этапы творческого пути Африкана Бальбурова

Ольга Хандарова. Этапы творческого пути Африкана Бальбурова

02-02-2017

В 1989 году литературовед В. Найдаков напишет:

Тридцатые годы… До чего же сложна, противоречива и диалектически мудра жизнь, если в одном небольшом отрезке могут быть совмещены напрочь исключающие друг друга явления и процессы, два противоположных лика эпохи: один светлый и радостный, каким он отложился в памяти детей и подростков тех лет; и другой — тайный, зловещий и губительный, о котором мы с болью и потрясением узнали гораздо позже [9].

Писатель и публицист, общественный литературный деятель, редактор журнала «Байкал» Африкан Андреевич Бальбуров (1919–1980) оказался той фигурой, на чьей литературной (и общественной) репутации поочередно отразились, несколько раз сменив друг друга, эти два разных лика эпохи. Литературная судьба писателя складывалась непросто: за свою жизнь писатель дважды оказывается вычеркнутым из литературной и общественной жизни республики: на начальном этапе своей литературной и журналистской деятельности и в самом конце жизни.

Первое исчезновение писателя из поля зрения общественности республики связано с конфликтом с партийным руководством в 1946‑1947 годах и последовавшим за ним отъездом из Бурятии, затянувшимся на целых восемь лет. Второй отъезд связан с изменениями в личной жизни писателя, произошедшими в середине 1970‑х годов, которые были весьма холодно или даже враждебно восприняты его окружением, что послужило причиной для принятия А. Бальбуровым решения о переезде с новой семьей в Москву, а затем в Алма-Ату. До конца жизни писатель уже не вернулся на родину.

Впервые в печати А. Бальбуров выступает в 1938 году: в литературном сборнике, посвященном 25‑летию республики, опубликована его новелла «Песнь об ушедших кошмарах». Впрочем, еще до этого момента будущий писатель (а в то время — слесарь паровозоремонтного завода) активно участвует в работе заводской многотиражной газеты. Вскоре после публикации писатель оставляет работу на производстве и вплотную начинает заниматься журналистской деятельностью: в 1938‑1941 годах в газете «Бурят-Монгольская правда» регулярно выходят его публицистические статьи.

Впоследствии работа А. Бальбурова слесарем на заводе традиционно расценивается как положительный факт биографии — «трудовое начало» в юности. Причем в трактовке В. Найдакова она даже оказала существенное влияние на формирование его писательского облика:

…для правильного понимания творчества Африкана Андреевича Бальбурова <…> представляется чрезвычайно важным следующее обстоятельство. <…> …раннее начало трудовой деятельности в рабочем коллективе первого в Бурятии гиганта промышленности — сыграло огромную роль в формировании личности, характера, мировоззрения будущего писателя. Здесь он получил крепкую трудовую и идейную закалку, без которой он не стал бы тем писателем Бальбуровым, которого мы знаем сегодня [8, с. 72‑73].

В 1939 году А. Бальбуров призван в армию — проходит срочную службу в Барнауле. В эти годы он пишет рассказы, которые составляют его первый сборник — «Новеллы» (1941).

В 1940‑1941 годы А. Бальбуров является сотрудником Бурят-Монгольского государственного научно-исследовательского института языка, литературы и искусства (заведующим сектором литературы и фольклора). В эти годы в республике разворачивается активная кампания по сбору и систематизации бурятского устного народного творчества, в частности проводятся работы по записи вариантов эпоса «Гэсэр», их классификации и обработке. Начинающий литератор активно включается в эту работу, что сыграет свою роль в произошедшем позднее конфликте.

В первые годы Великой Отечественной войны А. Бальбуров находится в армии. Затем, начиная с 1943 года, писатель сначала работает в республиканском областном комитете партии, а после продолжает журналистскую работу — становится специальным корреспондентом центральной газеты «Правда» по Бурятии (1944–1947).

В качестве специального корреспондента «Правды» А. Бальбуров публикует статью «Плоды формального руководства» (1946) — «большой и обстоятельный материал, о серьезных недостатках в работе Бурят-Монгольского областного комитета партии и его первого секретаря А.В. Кудрявцева по руководству сельским хозяйством республики» [19, с. 39].

Именно эта статья послужила одной из причин исключения А. Бальбурова из партии и последовавшего затем отъезда писателя, который буквально исчезает из литературной жизни республики на восемь лет и возвращается с публицистическими очерками в «Бурят-Монгольской правде» только во второй половине 1954 года. Однако помимо статьи А. Бальбурова существовали и другие причины для разжигания конфликта в литературной среде послевоенных лет.

Впервые об этой истории рассказывается в печати более чем через сорок лет спустя: в журнале «Байкал» выступает со статьями, рассказывающими о волнениях в литературной среде республики в послевоенные годы, историк Б.В. Базаров.

Вышедшее в 1944 году постановление ЦК партии «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации», в котором эпос об Едигее признается ханско-феодальным и националистическим, послужило толчком для «принципиальной большевистской критики» эпоса многих народов. А после известных постановлений по вопросам литературы и искусства 1946‑1948‑х годов обстановка обостряется еще больше, и в республике начинается активная кампания против эпоса «Гэсэр»: в буржуазном национализме обвиняются наиболее активные участники сбора материалов, касающихся эпоса, и его исследователи [2, с. 72].

Между тем в 1945‑1946 годах ЦК партии трижды заслушивает вопрос «О работе Бурят-Монгольского обкома ВКП (б)», и третье заслушивание состоялось по статье А. Бальбурова «Плоды формального руководства». После чего «одним из методов реагирования» на эту критику становится как раз кампания борьбы с «буржуазным национализмом» [1, с. 106]. Таким образом, А. Бальбуров попадает в число пострадавших в результате сразу двух причин: участия в работе над эпосом «Гэсэр» и выступления с критикой партийного руководства.

В сентябре 1946 года на XXIV пленуме областного комитета партии были обвинены М. Шулукшин, С. Метелица, Л. Элиасов и А. Бальбуров, а ответственность за их ошибки была возложена на секретаря обкома партии С.Б. Санжиева. Б. Базаров говорит о том, что отношение к вышеназванным именам скоро стало проверкой на «политическую лояльность» того или иного художественного деятеля [1, с. 106].

При этом отмечается, что А. Бальбуров не мог быть раскритикован за свою статью, поскольку она была поддержана ЦК партии. Поэтому поводом для травли служит его книга «Новеллы». Критика произведений писателя выглядела следующим образом:

А. Бальбуров ложно изображает в своих новеллах нашу социалистическую действительность. Автор с позиции буржуазного националиста отрицает ее, ибо он идеал общественного строя видит в прошлом, идеализируя феодально-капиталистическое прошлое бурят-монголов.

А. Бальбуров всячески оплевывает советскую девушку, издевается над ней, воспевает разврат. И все это изображается им до циничности неприлично, причем в этом автор видит сладострастную забаву, остро чувственную эротику, обнажает телесное, физиологическое. Это даже отражается и на способе изображения, т.е. переживание, психическое состояние персонажей показываются автором не непосредственно, не прямо, а через его следы, движения, позу, жест и т. д.

…Следует указать, что это не только обывательская пошлость и косность. Это националистическое отрицание того прогрессивного факта, что при социалистическом строе возникла новая семья — советская семья… [1, с. 107]

Примечательно, что умение А. Бальбурова изображать «переживание и психическое состояние персонажей» через позу и жест впоследствии станет одним из факторов формирования репутации писателя как талантливого портретиста и знатока человеческой природы.

В середине 1950‑х годов произошла реабилитация имени А. Бальбурова и состоялось его возвращение к литературной жизни республики. При жизни писателя в статьях о нем этот этап биографии никогда не освещается, в некрологе сказано коротко: учительствовал [3]. И это будет первое печатное упоминание о том, чем занимался А. Бальбуров в перерыве между своей журналистской деятельностью и деятельностью в качестве писателя и редактора журнала.

Поначалу обходится молчанием весь начальный этап литературного пути А. Бальбурова, ведь именно идейное содержание первого сборника стало формальным поводом для гонений. И в литературной биографии А. Бальбуров традиционно называется «плодотворным прозаиком с конца 1950‑х гг.», без упоминания причин, по которым между публикацией первой и второй книги прошло 18 лет[1]. В результате все творчество писателя начального периода остается практически за пределами литературоведческих изысканий. Коротко к рассказам первого сборника обратится в 1970‑е годы В. Найдаков.

Впервые же в печати об опале А. Бальбурова рассказывается только в 1989 году в статьях В. Найдакова, посвященных 70‑летнему юбилею уже ушедшего к тому времени писателя:

Только в условиях конца сороковых годов после выхода известных постановлений о журналах «Звезда», «Ленинград» и других <…> и только у отдельных людей, наиболее полно воплотивших в себе негативные черты и следствия, порожденные культом личности, могли возникнуть сомнения в гражданской честности писателя Бальбурова, могли быть сфабрикованы чудовищные обвинения в предательстве интересов родины [9].

И все же иногда об этом упоминает сам А. Бальбуров. В рецензии на сборник статей Н. Дамдинова «Границы поэзии» (1962) Бальбуров настойчиво подчеркивает «предельно уважительное отношение» молодого бурятского автора к устному народному творчеству, которое достаточно тенденциозно (что объяснимо) представляет не просто как мнение отдельного человека, а точку зрения целой группы людей — «образованной и талантливой молодежи». Здесь же писатель сокрушается по поводу того, что в свое время в числе подписывавших статьи об антирусском, феодально-ханском характере эпоса были люди, хорошо осознававшие необоснованность этих оценок, и возмущенно говорит о том, что «никто из них до сих пор не отмежевался от этих статей» [5, с. 155].

Также А. Бальбуров упоминает об этой истории в статье, вышедшей в московском сборнике, в контексте рассуждения об «извращении ленинских норм партийной жизни»:

В июне 1946 года в «Правде» была напечатана моя статья «Плоды формального руководства». В ней содержалась резкая критика руководства сельским хозяйством в Бурятии. Был назван конкретный виновник многих вопиющих безобразий — первый секретарь обкома партии Кудрявцев. Бездушное и формальное отношение к порученному делу, непрерывное вранье перед руководящими инстанциями, грубое пренебрежение и помыкание подчиненными, ханжество и фарисейство в вопросах идеологии — таков был стиль руководства Кудрявцева. А это в свою очередь было результатом того, что он — типичный чиновник — утратил партийную убежденность, окончательно оторвался от народа, перестал не только жить его интересами, но даже понимать эти интересы. Все это я и высказал в лицо Кудрявцеву, когда обсуждали в обкоме статью, и меня потом исключили из партии [4].

Однако писатель относит это происшествие к последствиям заблуждений времен «культа личности» и выражает уверенность в том, что настанет время, когда слова Маяковского, избранные заглавием для статьи, смогут произнести все коммунисты.

В 1951 году выходит постановление ЦК партии «О недостатках и ошибках в работе Бурят-Монгольского обкома ВКП (б)», и после этого писатель возвращается к журналистской и литературной деятельности. Вначале он работает сотрудником республиканского радиокомитета (1953), затем становится ответственным секретарем (1956–1958) и вскоре — редактором литературного журнала «Свет над Байкалом» (1961):

Партия, исправившая многие ошибки прошлого, восстановила честное имя коммуниста писателя Бальбурова, доверила ему ответственный пост руководителя важного идеологического органа — журнала, пост, наиболее способствующий проявлению его творческой и гражданской активности [9].

Действительно, уже до назначения редактором журнала А. Бальбуров включается в литературную жизнь республики активно: например, в 1959 году он является пресс-секретарем Декады бурятского искусства и литературы в Москве. В эти годы его произведения публикуются вначале в составе сборника «Рассказы писателей Бурят-Монголии» (Улан-Удэ, 1956), а затем — в книге «Бурятские рассказы», подготовленной к Декаде и выпущенной в московском издательстве. Кроме того, выходит вторая книга писателя — сборник рассказов «У нас в Зергетуе» (1959).

В целом, «второй старт» А. Бальбурова в литературе проходит незаметно. Первые его публикации после возвращения не вызывают пристального интереса критики, несмотря на всю значимость жанра рассказа для бурятской литературы на этом этапе. Тем не менее, в печати появляется несколько отзывов о рассказах писателя, большинство из которых было высказано в работе литературного семинара по вопросам развития бурятской литературы, прошедшего в рамках Декады.

Внимание к фигуре писателя в периодической печати проявляется позже, после выхода в свет в 1962 году романа «Поющие стрелы» (в журнальном варианте — «Истоки»), а также документальной повести о герое войны Г. Очирове «Приказываю жить», написанной в соавторстве с Д. Хилтухиным (1963).

На роман поступает достаточно большое количество рецензий и отзывов, в том числе и в центральной печати[2]. Повесть вызывает в основном благодарные отклики в читательской среде: документальное повествование о героических подвигах современника, «настоящего живого человека», и тем более — земляка, воспринимается с большим энтузиазмом. Этот формат как нельзя лучше отвечает главному пафосу литературы тех лет — возвеличиванию советского человека.

Находясь в течение долгого времени на посту главного редактора (1961–1974), А. Бальбуров ведет активную работу по развитию единственного «толстого» литературно-художественного и общественно-политического журнала республики, в свое время он был одним из инициаторов его создания [11, с. 21].

Несмотря на трудности начального этапа литературного пути, во второй половине 1950‑х — начале 1970‑х годов вклад деятельности А. Бальбурова в развитие культурной жизни республики этого периода становится весьма значительным. Писатель поставил перед собой цель поднять «Байкал» на высокий уровень, и это ему удалось:

А. Бальбуров крепко поставил на ноги свой журнал, который с каждым годом приобретал все большую популярность, становясь известным на всю страну … Журнал «Байкал» при Африкане Андреевиче стал своего рода герценовским «Колоколом» [17, с. 101].

О причинах столь заметного успеха журнала говорится так:

При Бальбурове журнал «задышал свободно, широко», он уловил настроение и чувства людей как в республике, так и в стране. С каждым годом журнал приобретал все большую популярность, становясь известным на всю страну, ведь главным достоинством в нем было то, что он потерял свой провинциализм! Журнал «Байкал» 60‑х годов можно по праву характеризовать как новаторский, передовой, в смысле — смелый, ищущий журнал, не оглядывающийся на верхи [16, с. 12].

В доказательство весомого статуса журнала в эти годы можно привести некоторые примеры. В 1967 году журнал принимает участие во всемирной выставке в Монреале «ЭКСПО — 67», что позже расценивается как настоящий «триумф» издания [16, с. 12]. В 1975 году приступивший к своим обязанностям новый редактор журнала С. Цырендоржиев пишет о том, что журнал «идет в 150 крупнейших городов всех союзных республик, а также в 12 зарубежных стран, включая страны социалистического лагеря, Соединенные Штаты Америки, Англию, Францию, Японию, Австралию и т.д.» [18]

По инициативе А. Бальбурова в журнале постоянно открываются новые рубрики, среди которых неоднократно отмечается как наиболее полюбившаяся читателю рубрика «Авиация и космос — век ХХ», впервые составившая раздел журнала в 1968 году [18]. Также можно упомянуть рубрику «Впервые на русском», в рамках которой был опубликован, например, роман известного французского писателя Ж. Сименона «Рука» (1969).

Эти изменения в структуре «Байкала» отражают стремление главного редактора постоянно расширять его тематическое наполнение, которое призвано быть максимально актуальным и современным. Например, в журнале последовательно выходят художественные произведения и документальные материалы о войне: публикации маршала Советского Союза В.И. Чуйкова, генерала Д.А. Драгунского, публикация военных дневников писателя Ж. Тумунова и героя СССР полковника В.Б. Борсоева (1963). Как отмечает В. Найдаков, тем самым А. Бальбуров иллюстрировал умение чутко улавливать общественные запросы и в результате вносил свой «вклад в дело военно-патриотического воспитания советских людей» [8, с. 78].

Писатель сам регулярно выступает на страницах журнала — с литературно-критическими, критико-публицистическими и публицистическими статьями и очерками. И хотя в критическом наследии А. Бальбурова при оценке произведений современников на переднем плане всегда находятся критерии гражданственности, злободневности и их «полезности» (что вполне отвечает духу времени), однако есть и примечательное в его суждениях. Например, А. Бальбуров всегда пристрастно оценивает художественную речь писателя, особенно если анализирует переводное произведение. Кроме того писатель всегда отмечает фольклорное влияние в художественном произведении и одобряет уважительное отношение к фольклору в публицистике. Важное место в литературно-критических воззрениях писателя занимает чуткое внимание к языку и стилю произведений, а также любовь к традициям устного народного творчества.

Сам А. Бальбуров неоднократно замечал в своих статьях, что он далек от мысли «тягаться с литературоведами». Однако считаем, что критико-публицистическое наследие писателя важно не только в качестве одной из сторон его деятельности, но и представляет значительный интерес для истории бурятской литературы и характеристики литературной жизни республики 1950‑1970‑х годов.

Кроме того, писатель активно высказывается на внелитературные темы: Бальбуров — «автор многих ярких публицистических статей по актуальным вопросам развития культуры и экономики республики, очерков о тружениках Бурятии» [8, с. 79].

В конце 1960‑х — начале 1970‑х годов писатель публикует большое количество заметок о своих поездках, считая, что путешественник не вправе молчать: согласно бурятской пословице, после поездки человека в дальние края ему принадлежит разве что только «съеденное» в этой поездке, а все его впечатления — это исключительно достояние его земляков [6, с. 124].

Наряду с талантом руководителя журнала в эти годы у А. Бальбурова также обнаруживается призвание наставника литературной молодежи:

…организатор, крестный отец многих и многих произведений различных жанров <…> Почти все сколько‑нибудь значительные произведения бурятской литературы последних пятнадцати лет появились на свет при активной помощи журнала. <…> Благодаря … жадности к интересным, способным людям, благодаря умению редактора видеть в далеко не совершенном первоначальном варианте произведения искорку дарования, мы имеем в нашей литературе таких своеобычных, интересных писателей, как М. Мельчаков, М. Жигжитов, В. Митыпов, К. Балков, вошедших в литературу с легкой руки Африкана Бальбурова [8, с. 79].

Младший современник писателя, поэт А. Румянцев вспоминает о постоянном и доброжелательном интересе писателя к молодым авторам: Бальбуров всегда приглашал на встречи с приезжими, московскими писателями, а также мог просто пригласить к себе в кабинет, чтобы расспросить о написанном или даже предложить «адрес для командировки». А. Румянцев говорит о том, что Бальбурова можно по праву назвать «собирателем свежих талантов».

Кроме того, воспоминания А. Румянцева свидетельствуют о настойчивости и убедительности, с которой Бальбуров мог предлагать написать произведение, если чувствовал потенциал автора, и как заразительна была при этом его собственная «страсть к публицистике» [13, с. 739].

При А. Бальбурове в журнале стали печататься признанные на всесоюзном уровне писатели и поэты. Так, например, в «Байкале» были опубликованы главы из поэмы Е. Евтушенко «Братская ГЭС», а в одном из номеров за 1967 год впервые вышла повесть А. и Б. Стругацких «Второе нашествие марсиан».

Наконец, в годы редакторства А. Бальбурова «Байкал» вышел на такой уровень, что в нем стало возможно печатать и «крамольные» произведения. В 1968 году была опубликована вторая, «бюрократическая» часть сложной философской повести «Улитка на склоне» А. и Б. Стругацких, а также статья о Ю. Олеше литературоведа А. Белинкова (представляющая собой главы из книги, к тому времени уже отклоненной издательствами). За эти публикации главный редактор получил партийное взыскание, а номера журнала были изъяты из всех библиотек [7].

По этому поводу С. Тулохонов даже проводит параллель между журналами «Байкал» и «Новый мир»: издания набрали силу в годы оттепели и сумели ««толкнуть» тоталитарную конструкцию государства». При этом «Байкальская» «оттепель» продлилась, по наблюдению литературоведа, намного дольше — до конца редакторства А. Бальбурова [15, с. 40].

Снятие писателя с должности главного редактора С. Тулохонов связывает с публикацией романа-эпопеи И. Калашникова «Жестокий век»:

Центральная идея этого романа о «богоподобном человеке» вошла в противоречие с центральной идеей тогдашнего «богоподобного» государства. Приближающийся юбилей — 600‑летие Куликовской битвы — не позволил никому даже усомниться в господствующей тогда концепции истории России (тогда СССР), одним из краеугольных камней которого было так называемое «монголо-татарское иго». В литературном противостоянии «Жестокого века» Калашникова и романа-эссе «Память» Чивилихина победил в конце 1970‑х гг. апологет официоза [15, с. 40].

Крайнюю нежелательность публикации романа в эти годы (а значит и связанный с этим риск, на который пошел А. Бальбуров) подчеркивает тот факт, что отдельным изданием книга вышла только в 1983 году — уже после смерти и его автора, и «отца» — редактора (так назван Бальбуров в очерке С. Тулохонова).

Тем не менее, в конце 1960‑х — начале 1970‑х годов А. Бальбуров обладает всеми внешними атрибутами достаточного общественного литературного признания: он становится заслуженным работником культуры республики (1969), народным писателем республики (1973), а также обладателем республиканской премии в области литературы и искусства (1975). Однако отметим, что при жизни писателя не была издана книга его избранных произведений, более того — вплоть до настоящего момента нет ни одного сборника «Избранного» писателя, как нет и собрания сочинений.

Отметим переводческую деятельность А. Бальбурова, которая не освещена в литературе о нем, но встречается упоминание о том, что писатель был «знатоком истории и филологии народов Центральной Азии» и переводил с оригинала произведения монгольских и бурятских писателей (Ц-Д. Дамдинжапова, Ц. Шагжина, Ц. Галанова, С. Удвали др.) [10, с. 53].

В 1950‑1970‑е годы А. Бальбуров занимает видное место в литературной жизни республики и пользуется общественным и читательским признанием. Однако в середине 1970‑х годов, двадцать лет спустя после его возвращения на родину, происходят уже упомянутые изменения в личной жизни писателя, послужившие еще одной причиной ухода А. Бальбурова с поста главного редактора журнала и размолвки писателя со своим окружением. Общественность не простила писателю шага, расцененного как поступок против законов морали, однако о причинах отъезда писателя и практически полного исчезновения его из поля зрения критиков и литературоведов в печати не говорится до сих пор (в силу «нелюбви» литературной общественности республики к описаниям литературного быта). Только в 2000‑е годы об этом коротко напишет автор публицистической биографии А. Бальбурова: «Суровые законы партийной этики того времени заставили его уехать с молодой женой в Москву» [14].

Таким образом, литературная репутация А. Бальбурова неоднократно претерпевает сильные изменения, причем на республиканском и всесоюзном уровнях это происходит неравномерно. Если в 1975 году преемник писателя на посту редактора говорит о том, что «имя Африкана Бальбурова хорошо известно всесоюзному читателю» [18] и во второй половине 1970‑х годов действительно выходит много рецензий на творчество писателя в центральной печати, то в местной прессе в эти же годы его имя обойдено молчанием.А в год 60‑летнего юбилея (1979) А. Бальбуров напишет в письме Д. Жалсараеву, что его поздравил Союз писателей России, было много телеграмм из Москвы и Ленинграда, но он не получил ни одного поздравления из родного города. Автор публикации писем добавляет от себя, что на текущий момент «недюжинная личность» писателя, к сожалению, совершенно неизвестна современной молодежи [14].

Главной особенностью литературной репутации А. Бальбурова является значимая роль в ней личностных характеристик писателя, превалирующая над оценками художественных достижений, что становится заметно при обращении к большинству источников.

Способность увидеть в каком‑нибудь обыденном, повседневном факте нечто гораздо большее, способность, пропустив увиденный факт через ум и сердце, вдруг взволноваться до глубины души, способность безоглядно ринуться в бой за то, что считаешь правым,— эта … драгоценная не только писательская, но просто человеческая способность, в большой мере присущая Африкану Бальбурову… составляет самую основу его общественной активности как писателя-гражданина [8, с. 80].

Его любознательность, интерес к новым людям и к новым землям поистине неисчерпаемы. Он может со знанием дела и с присущей ему увлеченностью вести разговор о тибетской медицине и о проблемах Байкала, о буддийских храмах и о компьютерах, о древней китайской поэзии и о космосе. Его с одинаковым и неизменным интересом слушают рабочие и студенты, летчики и писатели, колхозники и ученые [20, с. 3].

Коренастый, кареглазый, с необычайно выразительным, крупным, загорелым до черноты лицом, он был по‑юношески неутомим и энергичен, обо всем судил горячо, запальчиво, изумляя собеседников широтой эрудиции и точным словом [12, с. 5].

Бальбуров полифоничен, это был своего рода человек-оркестр. Посудите сами: он и прозаик, драматург и журналист, и организатор, общественный деятель, и литературный критик, и неутомимый рассказчик, и великий путешественник [16, с. 9].

Таким образом, литературная репутация писателя пережила два подъема. Первый подъем происходит на начальном этапе: после «трудового начала» — работа в научном институте, участие в сборе и систематизации фольклора, назначение собственным корреспондентом «Правды»; второй — в основной период творческой активности писателя, в 1950‑1970‑е годы. И два спада: практически полные исчезновения из литературной жизни республики.

Литературное и общественное поведение А. Бальбурова далеко не всегда было подходящим для того чтобы вписаться в рамки образа советского писателя. Кроме того, такая особенность, как малонаселенность и камерность литературной обстановки в национальной республике, сделала практически невозможным печатный разговор как о фактах непокорного литературного поведения (статья 1946 года, крамольные публикации «Байкала»), так и о личной жизни писателя не только в советскую эпоху, но и после ее окончания. В результате этого литературная биография писателя содержит большое количество умолчаний, и эта традиция по инерции переносится и в современные учебные и справочные издания, из которых облик писателя складывается более одномерным и ангажированным, чем это было в действительности.

Ольга Хандарова, к. филол. н.

Литература

1. Базаров, Б. «Критики» и «самокритики» послевоенных лет // Байкал. 1990. №2. С. 102‑108.

2. Базаров, Б. Судьба «Гэсэра» // Байкал. 1989. №5. С. 70‑78.

3. Бальбуров А.А.: [Некролог] // Правда Бурятии. 22 янв. С. 4.

4. Бальбуров, А. А. «Я себя под Лениным чищу» // Ленин в нашей жизни. М., 1965. С. 374‑382.

5. Бальбуров, А.А. Писатель и время // Байкал. 1962. №5. С. 154‑156.

6. Бальбуров, А.А. Япония сегодняшняя, не экзотическая // Байкал. 1971. №5. С. 124‑141.

7. Бараев, В. Последние залпы по шестидесятникам // Литературная Россия. 2012. №13.

8. Найдаков, В.Ц. Африкан Бальбуров // Литература советской Бурятии. Улан-Удэ, 1973. С. 72‑83.

9. Найдаков, В.Ц. В строю, как и прежде // Правда Бурятии. 1989. 12мая. С. 3.

10. Писатели Бурятии. Улан-Удэ, 1981.

11. Писатели Бурятии. Улан-Удэ, 1994.

12. Разумневич, В. Знакомьтесь, Африкан Бальбуров! // Бальбуров, А.А. Белый месяц. М., 1975. С. 5‑6.

13. Румянцев, А. Двенадцать его драгоценностей // Таежная, озерная, степная…— Улан-Удэ, 2012. Т. 15. С. 739‑745.

14. Содномов, Б-Д. Африкан Бальбуров: «Я — не подзаборный бродяга, а народный писатель» // Бурятия. 2007. 15 июня. С. 17.

15. Тулохонов, С.М. Бальбуров Африкан Андреевич — бурятский писатель и литературный деятель // Тулохонов, С.М. Силуэты. Улан-Удэ, 1998. С. 40‑41.

16. Уланов, Э.А. Африкан Бальбуров // Портреты писателей Бурятии. Улан-Удэ, 1997. С. 6‑17.

17. Уланов, Э.А. Бальбуров Африкан Андреевич // Писатели Бурятии XX‑XXI вв.— Улан-Удэ, 2008. С. 99‑103.

18. Цырендоржиев, С. Визитная карточка журнала // Правда Бурятии. 1975. 28 окт. С. 3.

19. Шерхунаев, Р.А. Африкан Бальбуров. Иркутск, 2006.

20. Шкаев, В. Слово об авторе и о книге // Бальбуров, А.А. Белый месяц. М., 1973. С. 3‑4.


Теги:



17:25

​В УФАС продолжает работу горячая линия по приему информации о завышении цен в Бурятии 

16:14

В учреждениях минсоцзащиты Бурятии случаи заболевания короноавирусной инфекцией среди проживающих отсутствуют 

16:04

​Во всех районах Бурятии по дежурным телефонам принимаются заявки на доставку продуктов питания и лекарств 

15:51

В Забайкальском крае запрещена продажа алкогольной продукции 

15:34

Единые телефоны по вопросам социальной помощи Бурятии возобновляют свою работу 

15:27

​Почти 60 тысяч медицинских масок переданы Минсоцзащите Бурятии 

15:24

​Улан-Удэнское приборостроительное объединение ремонтирует аппараты ИВЛ 

15:19

​Театр «Байкал» покажет концерт «Баян талын аялга» онлайн 

14:52

Модельные библиотеки Бурятии работают с читателями в онлайн-режиме 

14:06

В Бурятии 15-летняя девочка спасла двоих детей 

12:48

​В Бурятии составлено 37 протоколов о нарушении режима самоизоляции 

12:22

​Обращение Главы Бурятии о продлении нерабочих дней 

11:48

Лесники просят жителей Бурятии оставаться дома на нерабочей неделе 

10:13

​В Бурятии предпринимательница перепрофилировала цех на пошив масок 

09:20

​В Бурятии на 3 апреля зарегистрирован 31 лабораторно подтвержденный в ФБУН «Вектор» случай заражения COVID-2019 

08:45

​Зурхай на 3 апреля, 10 лунный день 

08:30

Без осадков погода, днём до +18 ожидается в Бурятии сегодня, 3 апреля 

Наши издания