2321
Каждый, кто следит за ситуацией с Селенгинским ЦКК, кому не безразлична судьба сотен и тысяч людей остающихся не просто без средств к существованию, задаются вопросом, как такое могло произойти. Почему эффективное предприятие, не просто выстоявшее, но и активно развивавшееся в предыдущие годы, выходившее на новые рынки, угасло на наших глазах буквально за считанные годы?
Я помню выражение лица Владимира Оттовича Гейдебрехта, когда на заседании правительства республики выступал его преемник - ставленник нового собственника Прошкин и докладывал о мерах по экономии, сокращении социальных расходов, подсобных производств, лишних по их мнению рабочих мест. Все это время В.Гейдебрехт, назначенный не так давно 1-ым зампредом Правительства Бурятии, просидел, зажав голову руками. На моих глазах, на глазах всех присутствовавших на том заседании людей. Просидел молча, не проронив ни слова в отличие от тогдашнего нашего Президента, имевшему к этому всему прямое личное участие.
За рамками доклада тихо прошло снижение расходов предприятия на платежи в бюджеты всех уровней. Об этом громко не говорят.
Где вся эта экономия?
Куда ушли деньги сэкономленные на наших земляках, на нас с вами?
Думаю, не я один помню аналогичную ситуацию из нашего недавнего прошлого с Улан-Удэнской тонкосуконной мануфактурой. Процветавшее также предприятие, как по мановению волшебной палочки вдруг обанкротилось, превратившись в еще одну черную дыру на экономической карте Бурятии. Тогдашний владелец и генеральный директор в одном лице доселе хвалившаяся на всех республиканских совещаниях своим вкладом в выполнение производственных планов всей республики и походу хулившая китайцев, делающих по их мнению дешевый ширпотреб, все эти годы как оказалось под носом у руководства и всех органов, отпускало готовую продукцию в некий торговый дом, принадлежавший близкому ей человеку. И все эти годы бесплатно. Помимо этого мы помним, как возник на "пустом месте" банк "Мотом" и все связанные с ним структуры.
Но, поскольку предприятие не может работать без денег, на него брались огромные кредиты. За которые потом нужно было расплачиваться. И этот черный день неизбежно наступил.
В те дни экспертная группа, включая меня, по инициативе тогдашнего Минпрома РБ в кратчайшие сроки провела анализ ситуации на УУТСК и подготовила антикризисный план. Чтобы его реализовать, необходимо было незамедлительно отстранить действовавшего директора, ввести команду антикризисных менеджеров, заморозить задолженность, провести ряд других первоочередных мероприятий. Ничего этого сделано не было. Итог всем известен.
Почему действующие эффективные собственники, топ-менеджеры допустили такое? Может причиной были технические причины в управлении? Однако анализ УУТСМ показал, что ранг "ошибок" выходил далеко за рамки их привычного понимания. Может им надоело это занятие? Захотелось уйти на покой, уехать подальше из нашей стылой и далекой от "цивилизации" республики?
Для обычного человека такое поведение, когда собственник предприятия загоняет его же в безвозвратные по сути долги, кажется иррациональным. В чем смысл такого эффективного поведения?
В современном корпоративном финансовом управлении есть такие термины: "центр прибыли", "центр убытков". Если первые расположены как правило в оффшорах (например, Кипр или Виргины), то последние - в местах размещения производства. Можно сконцентрировать все платежи в Селенгинске, все кредиты, и при этом выводить всю выручку по трансфертным заниженным ценам, всю маржу через подставную компании в оффшор, где концы их благополучно теряются. Но при этом группа растет. Так как на полученные кредиты приобретаются новые активы, увеличивая все больше плечо инвестиционного мультипликатора. Таким образом возникает противоречие между целями развития финансово-промышленной группы и конкретно взятого Селенгинского ЦКК. То, что выгодно группе Дерипаски, в корне невыгодно жителям всей Бурятии.
Сейчас предприятие объявят банкротом, возможно, выделят гигантские средства на его спасение. Вот только зададимся вопросом: дойдут ли эти средства до самого предприятия? Не осядут ли они где-нибудь, в конечном счете, в очередном оффшоре? Но даже если придет новый "эффективный" собственник, не последует ли за этим очередной цикл трагедии, после которого возможно и собирать-то уже будет нечего?
Прошло уже два десятилетия построения эффективной рыночной экономики в России. В регионах они прошли под флагом рейдерских захватов олигархическими группами региональных промышленных предприятий, после которых предприятия, как правило, тихо умирали. Либо, в лучшем случае, влачили жалкое существование, отдавая все соки, весь прибавочный, и не только прибавочный, доход новым капиталистам-рантье.
Наверное, даже самым ярым идеалистам демократии должно быть уже ясно, что эти люди не создают новой стоимости. Никаких прорывных инноваций, конкурентных продуктов, новейших технологий. Анализ всех стратегий бизнес-групп сложившихся в России в постперестроечный период, показывает, что горизонт их планирования не превышает одного десятилетия. И никаких стратегических вложений в рост производства, геологоразведку, создание новой материальной базы будущих поколений россиян. Вместо этого: баскетбольные клубы в Нью-Джерси, яхты в Средиземном море, особняки на Лазурном берегу. Поэтому, наверное, в России так много людей солидарных с последними действиями Александра Лукашенко направленными на защиту белорусских предприятий.
Дело ведь не только в рабочих местах самих селенгинцев, но и в доходах республики, которые мы потеряли. А также средствах на спасение селенгинцев, их социальную реабилитацию, последующую поддержку, борьбу с растущей преступностью. И все это придется компенсировать за счет других источников. То есть за счет нас с вами.
Фото Романа Попова.
