​Какое место занимает религия в обществе Бурятии?

Начиная с 90-х годов прошлого века, в стране проходит религиоз­ное возрождение. С каждым годом становится все больше храмов, культовых мест, растет число верующих. Можно говорить о значи­тельном повышении авторитета, роли и влияния религии на жизнь человека. О том, какое место сегодня занимает в современном обществе религиозная вера, мы поговорили с научным сотрудником института мон­головедения, буддологии и тибетологии БНЦ СО РАН кандидатом фило­софских наук Сергеем Батомункуевым. Он рассказал нашим читателям о результатах анкетного опроса жителей Улан-Удэ, проведенного группой ученых ИМБТ БНЦ, посвященного этой теме, пишет газета «Бурятия».

- Как вы считаете, насколько су­щественно влияет религия на вос­приятие и понимание человеком окружающей его реальности, укре­пляет ли она социальную солидар­ность людей или остается одним из многих элементов культуры, ней­тральной от разного рода преобразованиям в обществе?

- Вначале надо отметить, что в про­шлые годы научные исследования в данной области в основном рассма­тривали религиозные традиции об­щества, их сохранность, деградацию или трансформацию. Другими слова­ми, религиозность изучалась вне пре­делов светского общества, за рамками научного анализа оставался вопрос о степени и характере влияния религии на социальную реальность, вопросы взаимоотношения религии и обще­ства в целом.

Наблюдаемый сегодня религиоз­ный бум – сложное явление, и религия занимает в нем, возможно, далеко не основное место. Надо понимать, что религия как учение имеет и светского двойника – религию как культурную традицию.

Чтобы прояснить вопрос о взаимо­действии религиозного и светского, нами проведено исследование в рам­ках социокультурной антропологии религии, в которой изучается не толь­ко религиозное поведение, но и соци­окультурное поведение религиозного человека.

- Какую цель оно преследовало?

- Это пилотный проект, в ходе него проводилось эмпирическое иссле­дование, анкетный опрос верующих жителей г. Улан-Удэ. Респонденты вы­бирались методом «снежного кома»: опроса родственников, знакомых и так далее, кроме того, опрашивались прихожане церквей и дацанов. Всего в опросе приняли участие 261 респон­дент, в том числе буддистов и право­славных - по 93 человека, 75 человек - причисляющих себя к протестантской вере. Разумеется, незначительное количество опрошенных не позволя­ет переносить результаты опроса и выводы на всех представителей соот­ветствующих конфессий. Но какое-то представление о современной религиозности оно, безусловно, дало.

В целом цель опроса - установ­ление статистической зависимости между особенностями отношения респондентов к фактам и явлениям социальной и политической реально­сти, с одной стороны, и их вероиспо­веданием, степенью их активности - с другой.

- Каковы результаты ваших ис­следований?

- Они достаточно интересны. Ожи­даемым было то, что люди, испове­дующие буддизм, массово посещают дацаны чаще всего во время религи­озных праздников или когда они об­ращаются к ламам для совершения обряда. Еженедельное посещение хра­мов у буддистов почти в четыре раза меньше, чем у православных. В то же время прихожане протестантских церквей посещают их практически ежедневно.

В ответах на вопрос о характере отношений между прихожанами раз­личных конфессий обращает на себя внимание высокая доля тех, кто за­труднился с ответом. У буддистов она даже практически совпадает с теми, кто охарактеризовал эти отношения как «очень добрые и искренние». Од­нако вкупе с теми, кто выбрал вари­ант «формально вежливые», такой по­казатель приводит к неоднозначному выводу. Получается, что прихожане дацанов слабо интересуются психологической атмосферой церковной службы и что вопрос о духовной бли­зости и сопричастности друг другу в это время для них не имеет большого значения. Прямой противоположно­стью этому выглядит ситуация с от­ветами протестантов, у них высокая доля варианта ответа «очень добрые и искренние отношения».

- Среди вопросов, которые были заданы респондентами, были во­просы об отношении их к гороско­пам, магии или так называемому колдовству? И что говорят опро­шенные о шаманизме?

- Вопрос об отношении к колдов­ству, магии, экстрасенсам, гороскопам выявил также существенные разли­чия у опрошенных. Если у протестан­тов интерес к ним мизерный, то сре­ди буддистов таких людей оказалось почти половина опрошенных. Объяс­нить такой высокий интерес неслож­но. Традиционно в культовой прак­тике бурятского буддизма элементы магии занимают значительное место. Говорить же о том, какое значение имеет буддийская астрология (горо­скоп) в повседневной жизни мирян и вовсе излишне. Несколько неожидан­ной была достаточно высокая доля среди буддистов тех, кто этим не ин­тересуется или считает это суеверием (14,5%), а также тех, кто затруднился с ответом (20,0%). Намного опреде­леннее в этом вопросе позиция православных и протестантов: в большин­стве своем они негативно относятся к ним.

Аналогичная картина и с ответа­ми об отношении к шаманизму. Здесь вызвало удивление, что почти треть буддистов затруднилось с ответом. Тогда как для Бурятии исторически характерен буддийско-шаманистский синкретизм.

- В своем опросе вы не обошли стороной такую тему, как межкон­фессиональная толерантность.

- Здесь выяснялось отношение людей к представителям других кон­фессий без их конкретизации. У буд­дистов и протестантов достаточно высок показатель толерантного отно­шения к людям, придерживающимся другой веры. Ответы же православ­ных оказались наиболее сдержанны­ми: у них самые высокие показатели безразличного отношения и чувства отторжения к представителям других конфессий. В последующих вопросах проблема толерантности была по­ставлена в более актуальном ракур­се, и был конкретизирован объект отношения. В результате мы видим, как изначально продекларированная высокая толерантность претерпевает некоторые изменения. Особенно явно это проявилось в ответах протестан­тов.

В то же время и буддисты, и пра­вославные допускают межконфес­сиональные браки. На вопрос о воз­можности браков с людьми другой религиозной принадлежности почти половина из них ответили положи­тельно, но при этом считают их нежелательными. У представителей протестантской веры ответили «кате­горически против» свыше 50% опро­шенных.

Значительные изменения претер­пели изначальные показатели толе­рантности в вопросах об отношении буддистов и православных к проте­стантским и мусульманским церквям и общинам. Ответы показали, что в це­лом оно скорее негативное. Позитив­ное отношение к ним выразила небольшая доля тех и других. При этом во внутреннем протесте на появление протестантских церквей и общин в Бурятии достаточно существенное различие у буддистов (35,6%) и православных (59,9%).

Реакция респондентов на появле­ние мусульманской мечети в Улан-Удэ и мусульманских общин в целом так же негативная, но при этом у будди­стов и православных она оказалась более терпимой, чем к появлению протестантских церквей и общин. У более 60% протестантов данное яв­ление вызывает внутренний протест, у буддистов и православных этот по­казатель составил 30% и 44,4% соот­ветственно.

- Существенный блок анкеты составили вопросы, касающиеся степени социализации верующих в обществе и их социальное самочув­ствие. Расскажите о них.

- Здесь также немало моментов, заслуживающих внимания. К приме­ру, доля буддистов, позитивно оце­нивающих современное состояние общественной нравственности, уров­ня культуры общественного поведе­ния людей почти в 2,5 раза больше, чем у православных, и в два раза, чем у протестантов. Возможно, сказалось то, что в их мировоззрении значимую роль играет элемент эскапизма (жела­ние уйти от реальности) - больше, чем у христиан.

И, наконец, ответы на вопрос «на­сколько уверенно смотрите в свое будущее?» выявили существенные различия у опрошенных. Абсолют­но уверенных в своём будущем сре­ди протестантов оказалось в 2,5 раза больше, чем среди буддистов и почти в два раза больше, чем среди право­славных. Тогда как наибольшее коли­чество буддистов ответили - с тре­вогой и неуверенностью ожидают будущее.

- Какие делаете выводы на осно­вании исследования?

- Конечно, нельзя обобщать их на основании нашего исследования, как уже говорил выше, в отношении всех конфессий. Но определенную карти­ну оно все же дает. К тому же в дан­ном анализе отсутствовал ряд других конфессий и такая важная для целей исследования категория - «атеисты». Последняя в качестве контрольной группы позволила бы в этом сравни­тельном анализе осветить «светские» вопросы нашей анкеты, которые оста­лись пока без внимания. Как оказалось, в постсекулярную эпоху встре­тить человека, открыто признающего себя атеистом, не так просто, как это было ещё 20-25 лет назад. Надеемся, что на последующих этапах исследования некоторые недостатки будут восполнены, и картина постсекуляр­ной религиозности в Бурятии будет более полной.