​​«Детство за высоким забором»: о чём мечтают юные правонарушители

На ежедневных занятиях с психологом дети учатся подавлению агрессии

МВД по Бурятии организовало акцию «Журналист меняет профессию». В рамках этого мероприятия корре­спондент «Бурятии» посетил центр временного содер­жания несовершеннолетних правонарушителей.

В начале дня журнали­сты встретились с замести­телем министра внутренних дел РБ – начальником по­лиции Алексеем Кампфом, который вкратце рассказал о целях акции, а также по­желал всем удачной «ста­жировки». Затем участ­ников распределили по подразделениям: я вместе с коллегами из «Ариг Уса» и «Информ Полиса» напра­вился в центр временного содержания несовершенно­летних правонарушителей. Нашим «куратором» ста­ла начальник учреждения подполковник МВД по РБ Светлана Палеха.

Немного о центре: в него помещают малолетних пра­вонарушителей в возрасте от 7 до 18 лет на срок до 30 суток. Центр является за­крытым, но на тюрьму он не похож, несмотря на решётки на окнах и высокие заборы с колючей проволокой.

Зайдя внутрь, мы как будто оказываемся в шко­ле-интернате: на стенах висят различные поделки, творения воспитанников. Центр двухэтажный и вме­щает 25 детей. На первом этаже расположены ме­дицинский блок, столовая, комнаты для новоприбыв­ших, санузел.

Малолетние правона­рушители не сразу оказы­ваются в центре: сначала с ними «на дому» работают сотрудники по делам несо­вершеннолетних и школь­ные психологи. Когда это не приносит плодов, ребята попадают сюда. Сейчас на попечении центра находят­ся шесть детей, в основ­ном из неблагополучных семей. После проведения гигиенических процедур и получения результатов ме­дицинских обследований, ребёнок поднимается на второй этаж, где располо­жена спальня и где дети проводят большую часть времени. Вход в секцию второго этажа находится за решётчатой дверью с замком. Тут дети учатся с приходящими педагогами, занимаются творчеством с воспитателями, общаются с психологами. Есть у центра и свой спортзал.

С ребятами мы впервые встретились на тренинге, который проводит штатный психолог Полина Булгато­ва. Его цель – научить по­ниманию добрых и плохих поступков. Видно, что по­началу ребят немного сму­щает присутствие посторон­них, но вскоре, увлечённые процессом, они про нас забывают. В конце тренин­га им предлагается спасти маленького птенчика, кото­рый выпал из гнезда: нужно взять воображаемую птицу и согреть её своим дыхани­ем. Восьмилетний Коля повторяет указания психоло­га, поднимая ладони вверх и с улыбкой «отпускает» пернатого в небо.

Будни закрытого типа

Родственникам разре­шается навещать детей в любое свободное от занятий время, сами воспитанники могут звонить домой каж­дый день. Порой родители не приходят вообще, и де­тям приходится объяснять, что мама «сильно занята». Другие плачут после звон­ков домой, услышав в труб­ке пьяное бормотание. У всех своя история. Каждую сотрудникам приходится пропускать через себя.

В классной комнате проходят занятия, как по школьной программе, так и по профилактике правонарушений. Многие дети в обычной жизни школу про­гуливают, сильно отставая от программы. Некоторые даже не умеют ни читать, ни писать.

Для разнообразия досу­га работники вывозят детей в библиотеку, на ипподром, в театр на спектакли. Гулять ребята всегда выходят в со­провождении сотрудников на специальную площадку, окружённую высоким дере­вянным забором. Несмотря на все ограничения, ощуще­ния тюрьмы не возникает, да и наказанием пребыва­ние в центре назвать слож­но. Взамен свободы ребён­ку даются условия, которых нет дома – тёплая постель, вкусная еда, организован­ный досуг и забота.

Как рассказывают в центре, некоторые дети, приезжающие впервые, за­катывают истерики, плачут, объявляют голодовки. Есть и такие, кто просто пропи­тан уголовщиной. Впрочем, после 3-4 дней работы специалистов успокаивают­ся, идут на контакт, делятся своими проблемами. А те, кто поступает повторно, за­ходят в центр как домой со словами: «Здравствуйте, мы вернулись!».

«Мы в КДН рекомен­дательные письма пишем, что можно сделать, когда ребёнок выйдет, психолог хорошие заключения дела­ет, которые направляются школьному психологу, ин­спектору по делам несовер­шеннолетних, родителям. Идёт постоянный обмен ин­формацией», - говорит Свет­лана Палеха.

О чём мечтают юные правонарушители

Основная масса детей находится в центре за кра­жи или вымогательства. Бывали и более тяжёлые поступки: убийства, поджо­ги.

Миша, которого при­везли при нас, оказался здесь по решению суда, который освободил его от ответственности и дал на­правление в спецучилище закрытого типа. Ему повез­ло: отучится и выйдет ни разу не судимый. Путёвки в училище таким подросткам выдаёт минобразования РФ. В центре им рассказы­вают, какие специальности можно получить: если есть пожелание, оно указывает­ся в запросе.

Училища относятся к минобразования РФ и рас­положены по всей стране, финансирование и оснаще­ние хорошие. Девочки могут выучиться на парикмахе­ра, повара, мальчики – на строителя, автомеханика. Из таких стен они выходят более социализированные, с шансом на трудоустройство. Как рассказывает на­чальник центра, наблюдать за тем, как дети меняются в лучшую сторону, и есть смысл трудной, но инте­ресной работы. Главное – суметь вовремя изолировать от пагубной среды, которая затягивает их, как только они оказываются на улице. Миша живёт в не­благополучном районе, в окружении таких же ребят, где самый лёгкий способ показать свою значимость – через кражи. Единствен­ное, что его волнует – это благополучие младшей се­стры. Ответы односложны­ми фразами, взгляд испод­лобья.

«Совершал кражи. Знаю, что плохо. Ехать в учили­ще неохота. Что нравится? Машины чинить. Мне бы любую, лишь бы ездила, - говорит парень. – А мечты у меня никакой нет».

Мать Вероники пьёт и ведёт разгульный образ жизни, показывая детям (девочке и её младшей се­стре) отрицательный при­мер. Вероника, не видя ничего иного, в свои 13 лет копирует поведение мате­ри. Считая себя не нужной никому, кроме работников центра, она уже в третий раз возвращается сюда, да и вне пребывания иногда приходит в гости. Ребёнку кажется, что только здесь её ценят.

«Девочка она творче­ская: что касается рукоде­лия – мастер на все руки. Но вне центра для развития этого нет никаких возмож­ностей, - признаётся психо­лог Полина Булгатова. - В школе она не хочет учиться, потому что там её знают лишь с отрицательной сто­роны, а мы любим её такой, какая она есть».

Выйдя на свободу, она снова уходит на улицу, упо­требляет спиртное, совер­шает кражи. Сама Вероника говорит, что оказывается здесь по своей глупости:

«Когда вырасту, хочу стать строителем. Люблю возиться с детьми. О чём мечтаю? Хочу исправиться. Выучиться. А там посмо­трим».

Маму девочки лишили родительских прав, и домой она уже не вернётся: либо в реабилитационный центр, либо в детский дом. Сотруд­ники, для которых девочка стала как родная, хотели бы устроить её в спецучилище, чтобы она получила шанс на нормальную жизнь. В противном случае она так и продолжит сбегать, но уже из детдома.

Так же, как и Миша с Ве­роникой, Гена в центре не впервые. В своё время его мама уезжала на заработ­ки, и он жил с дедушкой и тётей, которая злоупотре­бляла алкоголем. Мама вернулась, но ребёнок уже вырос, и она теперь не зна­ет, как на него повлиять. В плохих компаниях его нау­чили воровать. Сам мальчик – очень артистичный и об­щительный, но уже сложив­шиеся стереотипы поведе­ния преодолеть тяжело: у него, по словам психолога, повышенный риск рецидива преступления.

«Играю в футбол, хожу в спортзал, собираю паззлы. Когда вернусь домой, буду ходить в школу», - уверяет мальчик, мечтающий о соб­ственном мотоцикле.

Два друга Артём и Стас – «случайные мальчики», как говорят про них в центре. Специалисты таких распоз­нают сразу и могут с уве­ренностью сказать, что они сюда больше не попадут. Семьи у них хорошие, сами не курят и не употребляют алкоголь, учатся в школе, занимаются тхэквондо.

«Стёкла разбили и дверь. Друг старший ска­зал разбить, - вспоминает Артём о поступке, из-за которого очутился здесь. После 5 класса мальчик со­бирается пойти в кадетское училище, причём по соб­ственному желанию. - Хочу быть военным».

Мама восьмилетнего Коли, по слухам, злоупо­требляет спиртным, хотя мальчик утверждает обратное. По наблюдению психолога, он очень закры­тый и плохо идёт на кон­такт. Есть отставание в раз­витии: не умеет читать, не знает элементарных вещей - вроде даты рождения или текущего времени года. Однако в столь нежном возрасте уже поджёг дом и мучает животных, без тени раскаяния описывая подробности своих деяний. Конкретно объяснить саму причину этих поступков он не может, так как не разви­та речь.

«В голову приходит са­мое страшное, но я думаю, что это можно исправить. Научить, что такое хорошо и что такое плохо», - говорит Полина Булгатова.

Работа ведётся

30 дней – срок неболь­шой: добиться кардиналь­ных изменений в поведении и психологии таких детей очень сложно, поэтому повторное поступление в центр нельзя назвать не­удачей. Негативная среда поджидает их сразу на вы­ходе из дверей учреждения, образуя некий порочный круг. Здесь нужно понимать, что у каждого преступления есть своя предыстория, осо­бенно это касается детей. Они – плоды того окруже­ния, в котором растут, в большинстве своём не зная, что такое забота, доверие и внимание.

Впрочем, сейчас ситуа­ция меняется в лучшую сто­рону. Меньше становится правонарушителей, небла­гополучных семей.

«Раньше дети в колод­цах жили, мы их оттуда вытаскивали и отвозили в отдел. Наркоманы никуда не делись, но несовершен­нолетних среди них стало меньше», - говорит Светлана Палеха, у которой 20-летний опыт работы с несовершен­нолетними правонарушите­лями.

Если семья появилась на учёте, то на неё работа­ют все – соцзащита, КДН, ПДН, благотворительные организации, всевозможная профилактика и помощь, которые действительно ощущаются. Кто хочет, тот исправляется, но тех, кто не хочет, стало заметно мень­ше. Трудная, но такая важ­ная работа приносит свои плоды.

Фото Антона Иршутова