​​Покорившая небо

Фото из архива М. Лебедевой

Она стояла на краю тесной кабинки самолёта Як-12, не решаясь сделать один-единственный шаг в «бездну». Но прыгать надо было, и, набравшись мужества, пересилив свой страх, Маша всё же «отчаливает» от борта. Прошло всего несколько секунд, показавшихся ей вечностью, когда над ней раскрылся купол спасительного парашюта. Сколько потом будет таких прыжков! Но тот, первый, она запомнила на всю жизнь. Как впоследствии подсчитает Мария Лебедева, тогда ещё Маша Жигжитова, шестнад­цатилетняя десятиклассница иркутской средней школы № 72, всего за свою «парашютную карьеру» она более 900 раз шагала в «бездну», сообщает газета «Бурятия»

Парашютный спорт

Как-то от школьных подруг, с которыми играла в одной команде по волей­болу, Маша услышала, что в иркутском авиаспортклу­бе, что по улице Култукская (интересно, существует ли он сегодня?), есть парашют­ный кружок. Стало интерес­но - что это за такие прыжки, потому и пошла с подругами за компанию в клуб. Но по­том новое дело затянуло её. Здесь было всё интересно - как укладывать парашют, прыжки с тренажёра, заво­раживал запах работающего самолёта, но, самое главное, манила предстоящая перспектива самой прыгнуть с большой высоты на землю. О том, что это может быть опасно, даже не думала, что понятно - до этого ли в 16 лет? Конечно, до прыжков с самолёта путь был неблиз­кий. Последовали долгие занятия: изучение теории прыжков, наземная под­готовка, лётная комиссия. А тонкостей здесь много, к примеру, как приземляться, учитывая, с какой стороны набегает земля, и все дви­жения в воздухе предстояло отработать ещё на земле, чтобы потом не возникало проблем. Только после это­го новичкам дали добро на первый прыжок. Привезли их на аэродромчик в Оёке, расположенный между Ир­кутском и Усть-Ордой, поса­дили в Як-2 по двое. И...

- Было очень жутко, да ещё эта тесная кабина са­молёта, где с парашютом и с напарником, с таким же дебютантом, по соседству, так что развернуться было непросто, - вспоминала она.

Но эти трудности, в том числе и робость первого прыжка, успешно преодо­лела. Прыгнула, и... эмоции, захлестнувшие её, трудно передать словами. Понять может только тот, кто испы­тал эти мгновения свобод­ного полёта. Было ощуще­ние ошалевшей радости: «Я лечу!». А летела Маша Жигжитова около трёх минут...

За первым прыжком по­следовали другие.

- Боишься только пер­вых десяти прыжков, - рас­сказывает моя собеседница, - а потом привыкаешь, вхо­дишь во вкус.

За всё время занятий па­рашютным спортом Мария Лебедева совершила более 900 прыжков, освоила мно­гие типы парашютов, прыга­ла с ЯК-12, АН-2, Ли-2, ИЛ-14 и вертолётов Ми-4 и Ми-8. За эти годы было немало интересных случаев. Были и экстремальные ситуации.

- Пару раз у меня перех­лёстывал парашют, - вспо­минает Мария Бадмаевна, - это когда купол парашюта свёртывался в комок. Здесь главное - не запаниковать, просто отстёгиваешь замки основного парашюта, если они откажут, перерезаешь ножом (его брали в воздух обязательно) и открываешь запасной. Мы всегда были готовы к таким случаям, поскольку перехлёстывание парашюта - явление в на­шем виде спорта нередкое, на восемь случаев один-то обязательно придётся. По­тому контроль за укладкой парашютов был строгий, по­рой до трёх линий провер­ки, хотя уложить парашют - дело несложное, это пона­чалу только кажется трудно. У меня личный рекорд (это мы сами, девчонки, приду­мали такой норматив - кто быстрее уложит) составлял семь минут. И если всё сде­лаешь правильно - парашют тебя в воздухе не подведёт. Бьются в основном, как ни парадоксально, парашюти­сты с большим количеством прыжков. Если, как уже го­ворила, новичков чётко кон­тролируют, то вот опытные парашютисты и могут со­вершить ошибку при уклад­ке, как говорили у нас - они «замастерились», - расска­зывает Мария Лебедева.

Самый запомнившийся из первых прыжков для Ма­рии Лебедевой - прыжок с задержкой раскрытия пара­шюта. Было это в 1965 году.

- Прыгали мы с высоты 900 метров. Отделившись от самолёта, первые пять се­кунд полёта просто паришь в воздухе и лишь затем дёр­гаешь кольцо. Так положено по инструкции. С приходом опыта время свободного по­лёта можно увеличивать, у меня же максимальное вре­мя - одна минута, - поясняет Мария.

Столько времени Мария Бадмаевна парила в воздухе с нераскрытым парашютом, падая с высоты четыре ты­сячи метров.

- Знаешь, чувство, ни с чем не сравнимое, как будто во сне летаешь в невесомо­сти, - говорит она.

Правда, особо к чув­ствам прислушиваться вре­мени не было. Надо было выполнять положенные нормативы - фигуры пи­лотажа: сальто, виражи за определённое время. Было и такое задание, как стабиль­ное падение с нераскрытым парашютом. Нужно было па­дать, не шелохнувшись, это­му тоже специально учили, сначала пять секунд, потом 10, 15 и так далее. Конечно, выполнить все эти упраж­нения было не так просто, над ними часами работали на земле. Научилась этим премудростям и Мария Бадмаевна, выполняла их чётко. Так что в 1968 году с пер­венства Сибири и Дальнего Востока по линии ДОСААФ в Усть-Орде она привезёт домой аж семь грамот: за первые места в групповых комбинированных прыж­ках; в затяжных прыжках и за абсолютное первенство в многоборье.

Ан-2 ласково называют «Аннушкой», а ещё «Кукурузником», «Дырдолётом». На этом лёгком многоцелевом самолёте Мария Лебедева лета­ла вторым пилотом, командиром экипажа.

news.yandex.ru

Единственная лётчица в Бурятии

Первые соревнования для Марии Бадмаевны со­стоялись годами ранее, ког­да она впервые поехала на зональные соревнования.

- Поехали мы с девчон­ками туда «чайниками», присмотреться, как люди прыгают, - уточнила она.

А в 68-м Мария на зо­нальных соревнованиях выступила во всей красе. За три года занятий парашют­ным спортом ей довелось не один раз бывать на сборах и соревнованиях, во многих точках бывшего Советского Союза. Прыгала и летом, и зимой.

- Летом начинали гото­виться к прыжкам ещё за­долго до рассвета, - расска­зывает Мария Бадмаевна, - чтобы к четырём-полпя­тому быть готовыми. Столь ранние старты объяснялись тем, что к полудню станови­лось очень жарко, и спортсменам непросто было вы­держать огромные нагруз­ки. К обеду обычно успева­ли закончить прыжки. А вот зимой мы прыгали в унтах и лётных шлемах, иначе об­морозишься.

Быть может, Мария Бадмаевна занималась бы парашютным спортом и дальше, но в 1970 году её переманили в самолётный клуб. Для этого она переехала в Красноярск, где под руководством опытных лёт­чиков осваивала спортив­ные самолёты.

- Обучали нас очень приличные пилоты, члены сборной СССР - Афонин и Артёмов. Летала на ЯК-18, очень хорошая машина. Хотя больших планов для себя в самолётной группе не ставила, - вспоминает Мария Бадмаевна. - Хотела научиться управлять само­лётом, обучиться пилотажу. Продолжала прыгать с па­рашютом, но уже значитель­но меньше времени уделяла этому виду спорта.

Через год, в 70-м, она ушла из самолётной группы. В какой-то мере поводом для ухода стал трагический случай, произошедший на сборах под Москвой, где при выполнении пилотажа раз­бился лётчик из Кемерово Владимир Мартемьянов. И, как следствие, запретили выполнять фигуры высшего пилотажа. Оставили только один виток штопора, вираж с креном не выше 60 граду­сов и кое-какие «детсадов­ские» элементы.

Желание стать лётчи­цей не давало Марии Ле­бедевой покоя в последние годы. Хотя она прекрасно понимала - путь к штурвалу самолёта представителям прекрасной половины че­ловечества будет нелёгким. Начинала с малого, следуя принципу: путь в тысячу лье начинается с первого шага. Сначала она окончила Калужскую лётную школу ДОСААФ, чтобы продолжить учёбу в Омском авиацион­ном училище гражданской авиации. Получив диплом, она была назначена пило­том на Улан-Удэнское авиапредприятие. Единственная женщина-лётчик в те годы, она остаётся таковой до сих пор. Пришла она на авиа­предприятие в 74-м, летала вторым пилотом на Ан-2, а 1978 году стала уже коман­диром экипажа. Позднее Мария Бадмаевна переучи­лась на Ил-14.

- Но вскоре я родила второго ребёнка, начало подводить здоровье, поэтому долетала до пенсии и ушла заниматься семьёй, - констатирует она.

Ни о чём не жалею

- Я не жалею, что жизнь сложилась именно так, что уделила парашютному спорту малый срок, ушла из него в авиацию. Здесь я получила профессию. Хотя... мне до сих пор часто снятся прыжки. Именно прыжки, а не самолётные дела. Вижу во сне: лето, синее-синее небо, видимость прекрас­ная, над тобой разноцвет­ные купола, а внизу - речка, кругом молодёжь, родные, товарищи, подруги... Обо­жаю смотреть по телевизо­ру передачи о парашютном спорте. Вот если бы хоть на миг вернуть один денёк из прошлого, чтобы вновь ощутить то незабываемое чувство свободного полёта... - говорит Мария Бадмаевна.