Блогууд 3 mar 2022 2222

Как срывали шапки

Особенности криминальной охоты на головные уборы
В Улан-Удэ практиковался такой специфически советский вид преступлений как срывание меховых шапок. Шить богатые шапки было из чего – Сибирь всегда славилась «мягкой рухлядью». А бренд баргузинского соболя и вовсе был мировым. Но соболя было мало, и он был слишком дорог.
Престижными были  каракулевые, норковые,  песцовые, ондатровые, пыжиковые шапки и из меха рыжей и чернобурой лисиц. Легендарные каракуль и пыжик (шкура олененка) носила партийная элита. Шили из хонорика - гибрида хорька и европейской норки. Высоко ценилась ондатра. Вообще, в СССР царил культ шапок. Женщины не снимали их даже в театре и фотографировались в них.

Где брали меха и шапки

В Бурятии с нашими морозами меховые шапки были элементарной необходимостью, не было  проблем и с сырьем.  Наш улан-удэнский зверосовхоз был одним из  крупнейших среди 114 подобных хозяйств СССР и был основным поставщиком «пушного золота» республики. 27 июня 1946 года был подписан Приказ по Министерству внешней торговли СССР №185 «Об организации Забайкальского совхоза Главзверовода» по разведению серебристо-чёрных лисиц в Бурят-Монгольской АССР. Звероводство было совершенно новой отраслью. А вскоре на международном конгрессе в Лондоне было признано, что самая лучшая пушнина мира в России - Забайкальская.

Буркоопсоюз также располагал сетью звероферм в районах республики. В частном порядке разведением чернобурок и песцов занимались жители Кабанского и Прибайкальского районов. Это был нелегальный промысел, и милиция проводила рейды, выявляя нарушителей. Корм для зверьков – минтай, поставляли «Бурятрыба» и Хладокомбинат. А меха белок, лис и другую пушнину поставляли охотничьи хозяйства и охотники. Шкурки на шитьё сдавали в ателье «Элегант», «Соболь», в швейные объединения «Туяна», «Труд», частникам и т.д.

Риск -  не всегда благородное дело

Этот криминальный промысел появился в начале 70-х годов. Миновали тяжёлые послевоенные годы, и народ стал  лучше одеваться. А жажда лёгкой наживы присутствовала всегда. Шапки стоили дорого (в  пределах 300 рублей, две средних зарплаты),  а сорвать их с головы было рискованно, но просто. Легконогие подростки и молодые парни выходили на промысел под вечер. Они пристраивались сзади к жертвам, в основном женщинам. Главное, нужно было мгновенно скрыться с места преступления, нырнув в темноту.  

«Подростки стали отнимать их шапки. Дело дошло до того, что среди зимы отняли шапку у фронтовика, офицера запаса, едва ковылявшего на одной ноге, на протезах» (Л.Линховоин. Лодон багшын дэбтэрhээ. Улан-Удэ 2012. с.327). В таких случаях найти свидетелей было сложно.

Однажды на Элеваторе сорвали шапку у самого Константина Продайвода, 2-го секретаря обкома КПСС! Конечно, поднялся невероятный шум, и на улицы вышли народные дружины, дополнительные силы ППС. Но это были временные меры, и шапочники стали изощрённее. Снять шапку могли в самом неожиданном месте, например, в общественном туалете, когда жертва со спущенными штанами была временно обездвижена.

Ограбление народного артиста

Попался на краже мой друг, одноклассник по интернату №3, тогда уже студент. Его хотели отчислить из института, спасло то, что он был из многодетной, чабанской семьи. И за него поручилась группа. Валера не был гопником и не мог объяснить нам мотивы своего поступка. Видно, случайно, из лихачества, как говорится, «в составе группы» и «в состоянии алкогольного опьянения». Другой товарищ, теперь уже дедушка, вспомнил, как дважды после  групповых драк, уходил с шапками за пазухой. Это был боевой трофей и носили их сами, а свои старые выбрасывали. Снимал он и наручные часы («котлы») у деревенских. 

В 80-х в Кяхтинском районе проходили Дни культуры республики с участием деятелей профессионального искусства. Поздним вечером мы с нашим именитым композитором уютно сидели за бутылкой водки на втором этаже гостиницы в Кяхте. Было тихо, телевизора в номере не было, и вдруг с улицы раздались громкие крики. Выглянули в окно и видим, бежит наш популярный оперный певец. Весь расхристанный, в распахнутой дубленке, с развевающимся шарфом: «Я народный артист России!!! Я солист оперного театра!  У меня сорвали шапку!» Кричал весьма театрально! Школа!

Я оделся и бегом на вахту. Туда уже прибежал потерпевший артист и  в красках рассказывал о происшествии, а администратор звонила в милицию. Патрульная машина подоспела быстро, и мы рванули на поиски гопников. Быстро объехали ближайшие освещённые улицы, а дело было в морозном декабре. Прохожих почти не было, а те, что были, на хулиганов не походили - шапки народного артиста и след простыл…   

Случаи из жизни

У Любы К. сорвали шапку, а она у неё  была на резинке – «противоугонке». Но женщина среагировала мгновенно и с истошным криком бросилась вслед за налётчиком: «Грабят! Держи вора!» На крик откликнулись прохожие, ему поставили подножку и скрутили руки, а шапку вернули. Пришла домой возбуждённая, вся в расстроенных чувствах: «Вот! У меня шапку сорвали, но я догнала!». А муж говорит: «А шапка-то у тебя за спиной!» Резинка  её удержала, а с собой принесла чужую похожую, видимо, первый трофей вора. 

У другой женщины сорвали оригинального фасона соболью шапку. Казалось, она пропала бесследно и нет надежды обрести её вновь. Однажды потерпевшая увидела в трамвае точно такую же шапку, и она обратилась к её владелице: «Извините, кажется у вас моя шапка! У меня сорвали её на днях!» Та пошла в отказ: «Да нет, что вы! Это моя шапка! Я давно её ношу!»

 Слово за словом, но пострадавшая не отставала и сумела как-то через водителя или кондуктора вызвать милицию. На остановке их встретили сотрудники и их сопроводили в РОВД. Там оперативники распороли внутренний подклад, и увидели на обороте шкурок фамилию женщины. Тогда в пошивочных мастерских было принято подписывать их во избежание путаницы и потерь.  Хозяйке вернули украденное.

На барахолке

Добычу обычно сбывали на барахолке, особо не торгуясь, а то и вовсе по цене ниже её реальной стоимости. Историей происхождения головного убора покупатели не интересовались, если к тому же он выглядел новым. В условиях тотального дефицита об этом не принято было спрашивать.

Из воспоминаний Михаила Харитонова, историка и краеведа: «Однажды у одной знакомой сорвали шапку. Конечно, она обратилась в милицию, особо не надеясь на её рвение, попросила нас с другом сходить с ней на барахолку. Друг взял с собой игрушечный пистолет – копию ПМ, так, попугать, на всякий случай. Сделав круг в толкучке, наша девушка уткнулась в свою потерю. Её продавали молодые парни. Внимательно рассмотрев шапку, ещё раз удостоверилась в том, что это именно её вещь. А в это время к барахолке подъехал милицейский «бобик». Девушка бочком-бочком и к нему, парни и мы следом. Потерпевшая  милиции: «Вот моя шапка! Её у меня сорвали!»  Тут началось громкое разбирательство, и девушка с незадачливыми парнями уехали в РОВД. Потом она рассказала, что у «шапочников» обнаружили и золотые изделия, а самое главное, оружие! И куда бы мы с нашим игрушечным пистолетом?» 

Другие моды

У коллеги Германа Намжилова ондатровую шапку сорвали на машзаводе: «Я уже сидел в автобусе, когда вдруг кто-то скинул с меня шапку и бросился на утёк. Вор подобрал момент так, что двери за ним тут же захлопнулись, а автобус уже набирал ход! Ведь водитель был занят дорогой и не видел, что происходит в салоне. Конечно, я остановил автобус, но вора и след простыл, а с ним и моей шапки! Она была не дорогая, но добротная и её без проблем можно было сбыть. Это было в конце 80-х, на которые пришёлся пик этого вида краж».

Однако ещё и в 90-е годы существовал этот промысел. МВД РБ объявляло операцию «Квадрат», когда в вечернее время все наличные силы выходили на патрулирование города. Но время лихих «шапочников» стремительно уходило - пришли другие времена, другие моды и нравы…

Автор: Александр МАХАЧКЕЕВ